И злится сам на себя за подобные мысли: он-то утверждал, что в сказки не верит, а теперь трясется над увядшими лепестками садовых роз, приписывая им едва ли не магические свойства.
В итоге ссыпает остатки цветочного сбора в мусорное ведро... и просыпается среди ночи, взмокший, с ужасом в глазах, сердце так и колотится. Маленькое «Пежо» жены в очередной раз соскальзывает с моста и летит в холодные воды реки... Кошмар, от которого никак не убежать.
Ной набирает номер друга.
– Покажешь, где купил «Грезы Ландоры»?
– Прости... ты о чем вообще? – хрипит он спросонья.
И Ной глядит на часы: пять утра. Вот же дурак, однако отступать поздно...
– О той «шарлатанке», помнишь? Хочу прикупить еще чая.
Петер с трудом ворочает языком:
– А, ты об этом... Понравился, что ли? – И не дождавшись ответа: – Вечером покажу.
– Утром. Перед работой... – вносит свою корректировку собеседник.
Петер молчит, должно быть, целую минуту, гадает, что происходит в голове его полоумного приятеля, и отвечает с запинкой:
– Хорошо, встретимся в центре у почтамта около семи. Подойдет?
– Подойдет.
Ной кое-как приводит себя в порядок и уже в половине седьмого дожидается приятеля на оговоренном месте. Рождественский базар откроется только в десять, но ему просто необходимо увидеть лоток с травяными чаями из розовых лепестков. До вечера он бы не выдержал, а бродить в поисках необходимого самому, толпиться среди счастливых лиц и веселого говора голосов кажется по-настоящему невыносимым.
– С тобой все хорошо? – Вот первое, о чем спрашивает приятель, появляясь со стороны подземной парковки. – Зачем тебе понадобился этот чай... прямо посреди ночи?
– Мне нравится его вкус.
Петер дожидается чего-то более существенного, но, так и не дождавшись, ведет Ноя в самый закуток между лотками с елочными игрушками и вязаными перчатками.
– Вот это место. Теперь ты доволен?
– Более чем. – И Ной замыкается, утыкаясь взглядом в носки своих зимних ботинок. Петер медлит – минуту, другую – разворачивается и идет прочь...
– Петер.
Он оборачивается в надежде на диалог, но Ной лишь едва заметно взмахивает рукой.
– Спасибо за беспокойство.
– Не за что, приятель.
Ной топчется у лотка битых два часа, промерзает до самых костей и в итоге спешит укрыться в ближайшем кафе – в противном случае ему грозит смерть от переохлаждения. Там он выпивает целых три чашки горячего шоколада, его нестерпимо клонит ко сну, и, задремав, он пробуждается с одной-единственной мыслью: проспал. Проворонил цветочную «шарлатанку»...
Выскакивает из кафе и бежит в сторону лотка... Тот уже открыт, за прилавком – парень в нелепом розовом колпаке.
– Желаете что-то приобрести? – вопрошает он с широкой улыбкой.
Ной пытается отдышаться.
– «Грезы Ландоры». Мне нужны «Грезы Ландоры»! – наконец выдыхает он.
Молодой человек изображает сожаление.
– Боюсь, именно этот сбор уже закончился. Но вы всегда можете приобрести что-нибудь другое... «Слезы золотой розы», например. Или «Мечты Клеопатры». Поверьте, они понравятся вам ничуть не меньше... Филис все делает с душой!
– Филис – это хозяйка лотка? – любопытствует Ной. – Могу я с ней поговорить?
– О, – еще одна сожалеющая гримаска на лице веселого парня, – вы разминулись с ней буквально в долю секунды: она как раз уезжает. Вон, видите, голубое «Вольво»... Это она. – Он указывает рукой в сторону отъезжающего автомобиля.
Ной почти готов сорваться вдогонку, однако вовремя понимает неравное соотношение сил: на своих двоих ему девушку не догнать, а собственное авто припарковано в квартале отсюда.
И он спрашивает:
– Куда она направляется, не подскажете?
Парнишка, ничуть не смущенный подобным вопросом, с готовностью отвечает:
– По адресам, сборы доставить. Кажется, первый где-то в районе Плеррера... – И разводит руками: – Точного адреса у меня нет.
Ною достаточно и этого: он намерен исколесить хоть весь Плеррер вдоль и поперек, но отыскать хозяйку ларька с травяными чаями из розовых лепестков.