Странное платье и чепец на голове делают ее старше, чем на самом деле, подумала Холли. Кожа у нее загорелая, как будто она много времени проводит на солнце, и она не красива. Подбородок слишком острый, а нос длинный. Но когда она улыбается, забываешь об этом.
— Вы мисс Тамара, — заговорила Джуди.
— Да, я Тамара, — кивнула девушка. — Хотя меня называют и другими именами. А ты?
— Я Джуди Уэйд, — сразу ответила Джуди. — Это мой брат Крок — Крокетт. Мы с ним близнецы, но этого никто не замечает, пока мы не скажем. А это моя сестра Холли. Мы только что приехали, чтобы жить в Димсдейле.
— Димсдейл, — повторила Тамара. Улыбка ее исчезла. — Я снова забыла. Не тот Димсдейл, который был, а тот, что ты знаешь. Но тень все еще лежит. — Она с сожалением покачала головой. — Такая жестокая тень…
Теперь Холли набралась храбрости, чтобы заговорить.
— А где этот… этот дом? Бабушка и дедушка не говорили нам о нем или о вас! — Она подумала, не грубо ли сказала: Крок сердито посмотрел на нее.
— Дом там, где всегда был, — ответила Тамара, но это было не то, что отчаянно хотела узнать Холли. — Был и будет — пока есть земля и дары земли.
Теперь она снова улыбалась.
— Ах, хорошо снова видеть юные лица и гостей под этой крышей. Верно, Томкит? — Она обратилась к коту, как будто ждала его ответа. Но кот только приоткрыл глаза и сонно посмотрел на нее.
— Томкит ваш? — спросила Джуди. — Дедушка нашел его на свалке, он подумал, что кто-то бросил его туда.
— Томкит свой, он ходит, куда хочет, и делает то, что считает нужным, — ответила Тамара. — Да, дитя, никто не может владеть котом. И это он выбирает, жить ли под твоей крышей или под другой. Томкита я знаю, и он знает меня. Но я никогда не говорю, что Томкит мой, потому что у него своя жизнь, и любой мужчина, женщина или ребенок может владеть только собственной жизнью, а не чужой. Таков Закон.
Разве в законе не сказано ясно: «Люби все в природе. Никакому созданию не причиняй вреда ни своими руками, ни своим умом. Ты скромно идешь путем людей и путем богов. И должен получать удовлетворение от знаний, полученных в страданиях, от долгих лет терпения, от благородства ума и службы. Ибо мудрые никогда не стареют». — Она произнесла эти слова торжественно, как молитву, которую дедушка читает перед едой.
Немного погодя она добавила:
— Да будет так.
Последние три слова странно прозвучали в комнате; их как будто негромко повторили другие люди. Но Уэйды этого не делали, и Тамара тоже.
— Должна быть правда в сердце, — сказала Тамара, снова взяв остывающий котел и ставя его на трехногий низкий столик, — иначе все усилия приведут к поражениям. А в этом напитке есть правда — готова поклясться на книге.
Она работала быстро, достала с полдюжины небольших глиняных кувшинчиков и в каждый разливной ложкой налила немного жидкости из котла. А густеющая жидкость издавала сладкий аромат.
— Что это? — спросила Джуди. — Пахнет, как духи или как что-то вкусное, что хочется съесть.
Тамара ответила не сразу; казалось, она была полностью занята отмериванием точных количеств жидкости в кувшинчиках. Потом со звоном опустила ложку в опустевший котел и облегченно вздохнула.
— Дело сделано, и сделано хорошо! Ты спрашиваешь, что это, дитя? Это розовый сироп, который можно использовать по-разному: подслащивать еду, при выпечке и для лечения. В нем есть также дудник, а он полезен при болезнях души. Иногда болезни души для людей тяжелее болезней плоти.
Холли внимательно слушала, но не была уверена, что все понимает. Тамара произносила слова странно, как будто это не знакомый Холли язык, а какой-то чужой.
— Все эти травы… — Джуди показала на пучки, свисающие с потолка. — У бабушки тоже так висят под навесом, но у нее их не так много.
— Твоя бабушка обладает знаниями? — спросила Тамара. — Значит она мудрая женщина, поэтому перед тобой и открылся путь. Да, это все травы, которые земля дает для лечения и для нашего мастерства. — Голос ее зазвучал напевно, хотя это была не песня. — Мята, монарда, пижма, лаванда, календула от растяжений и ран и для их затягивания; болотная мята, которая делает затхлую воду свежей, за что и ценят ее моряки; первоцвет для вина, чтобы согреть внутренности; базилик, тимьян и розмарин, рута, таволга, желтый тысячелистник и белый, шалфей, портулак, очный цвет — да все они и еще многие другие, которые я не назову, даже если буду перечислять полдня.