— Очень вкусно! — жуя, сказала я и Астрид улыбнулась мне в ответ.
Ариана.
Императрица сразу же после совета заказала новое платье для церемонии, которая должна была состояться сегодня. Она целых две недели пребывала в прекрасном настроении, она готова была танцевать и петь от счастья. Ей казалось, что наконец-то восторжествует справедливость и она получит награду за терпение. Видя теплые отношения между Бастианом и Селин, Ариана мысленно злорадствовала, не долго осталось ее сестре гордиться будущим материнством, скоро все обернется жутким позором. И Ариана считала, что это справедливо, ведь в свою очередь она вытерпела массу унижений от Саеруса и все лишь сочувственно смотрели на нее, мысленно радуясь, что все это происходило не с ними.
С самого утра она пребывала в прекрасном расположении духа. От чего-то ей хотелось петь. Она встала рано утром, буквально с первыми лучами солнца, и первым делом подошла к окну в надежде увидеть в саду, куда входили ее окна, прогуливающихся Бастиана и Селин. Она часто наблюдала за тем, как они гуляли по утрам, ощущая злость на младшую сестру. Сейчас Ариане казалось, что решение выдать ее замуж за Саеруса было несправедливым. Селин была слишком наивна для Бастиана, слишком импульсивна. Но Ариана надеялась поправить эту нелепую оплошность сегодня. И от этих мыслей ее настроение только улучшалось.
Так Ариана не радовалась даже в день своей свадьбы с Саерусом. Да чего уж скрывать, она всегда считала Бастиана куда более привлекательным. До начала Церемонии оставалось совсем немного времени и уже полностью облачавшись в свой наряд, она стояла и рассматривала себя в зеркале, наслаждаясь собственным отражением. Она была уверена, что и Бастиан оценит ее наряд. Свободный крой платья скрывал округлившийся живот, поэтому казалось, что императрица не беременна. Ариана покрутилась вокруг своей оси, разглядывая разноцветные блики драгоценных камней на платье. От волнения покалывало ладони и в животе будто все сворачивалось узлом, но она переживала только из-за истерики, которую наверняка устроит ее младшая сестра.
— Ваше величество, пора! — оповестила ее вошедшая в покои ее фрейлина Луна.
Ариана взволновано посмотрела в зеркало. Настал час, когда она навсегда потеряет сестру. Ариана вдруг поняла, что Бастиан не будет ее любить так, как любит сейчас Селин. И ее охватил ужас от того, какие последствия ее ждут.
— Что я делаю? — с ужасом спросила девушка, разглядывая свое отражение в зеркале.
Внезапно все звуки исчезли и все вокруг как будто замерло. Ариана оглянулась на свою фрейлину, но та стояла, как восковая фигура, ее взгляд был стеклянный, она не шевелилась. Ариана испугалась не на шутку.
— А разве ты не достойна счастья? — послышался голос провидицы и Ариана вздрогнула.
Ей вдруг показалось, что голос звучал из зеркала. Девушка пристально разглядывала огромное зеркало, которое стояло посреди ее покоев, но там отражались только она и ее фрейлина Луна.
— Разве ты меньше перетерпела?!
Ариана почувствовала, как от страха ладошки стали влажными. Девушка испуганно уставилась на зеркало, пытаясь понять откуда звучит голос.
— Больше… — прошептала Ариана, наконец увидев свечение будто внутри зеркала, силуэт Берилл она узнала сразу же.
Эта женщина не раз уверяла Ариану, что за страдания ее воздаться в разы больше, что счастье будет, но позже. И она верила ей.
— Так и чего ты боишься теперь?
Силуэт стал четче и Ариана смогла рассмотреть улыбку на губах женщины. Злую улыбку, которая не сулила ничего хорошего. Не то что у Селин, улыбка сестры заряжала счастьем и теплом.
— Она ведь моя сестра… — Ариана ощутила вселенскую тоску, понимая, что она сейчас будет делать. — Зачем я вообще все это затеяла?
— Потому что ты завистливая неудачница! — рассмеялась женщина, наконец выйдя из зеркала, словно это была дверь в другие покои. Ариана чувствовала, как медленно ее заполняет злость.
— Это все из-за вас! — прокричала Ариана. — Вы опять копались в моей голове!
— Нет, милая! — Берилл снова рассмеялась. — Это ты сама… — она зло посмотрела на Ариану, пугая девушку холодным блеском глаз. — Мне не пришлось даже прикладывать усилий. — Берилл оскалилась, отчего ее лицо стало похоже на морду дикого животного. И Ариана от испуга вскрикнула, пятясь назад. — Все что было в тебе полезло из тебя само!
Берилл исчезла, оставляя Ариану наедине с собой. Девушка смотрела в зеркало на свое отражение и понимала, что начинает ненавидеть себя все сильнее. Ее глаза стало жечь, а потом она ощутила, как по ее щекам потекли горячие слезы. Она осознавала, насколько она ничтожна, раз пытается отнять счастье у своей сестры. Но почему все вокруг просто использовали ее и выкинули, как переработанный мусор? Саерус пропал и Ариана ощутила себя лишней в Иллюзионе, мешающей и ненужной. Все ожидали, что она проявит какие-то магические способности, но даже их у нее не оказалось. Обида разливалась в грудной клетке девушки, выжигая все остальные чувства и эмоции. Она ощутила, что сердце ее мертво, нет чувств ни к кому. Она ненавидела себя, Селин, Бастиана, Саеруса, да всех!
— Ваше величество! — Ариана вдруг услышала голос Луны прямо над своим ухом. Императрица вздрогнула и, подняв глаза, увидела напуганное лицо фрейлины, которая держала в дрожащих руках флакончик с ароматической смесью. — Что с вами?
— Что? — Ариана медленно поднялась с пола.
— Вы упали… — Луна обняла Ариану. — Я так испугалась! Вы внезапно упали на пол! Без чувств!
Луна что-то еще говорила, но императрица ее не слушала. Она вспоминала встречу с Берилл, пытаясь понять, что же хотела этим сказать проклятая ведьма. Она уже сомневалась, что стоит идти на эту церемонию, даже Берилл назвала ее завистливой, а значит так и есть. Но ведь мать с детства учила ее и Селин не завидовать друг другу, помогать и быть защитой и опорой друг другу, радоваться за счастье сестры и плакать вместе с ее горем. И что же произошло сейчас? Селин счастлива, выходит замуж и готовиться стать матерью. А Ариана? Она одна, беременна и никому не нужна. У всех свои семьи и проблемы. А как же ее проблемы? Кто поможет ей? Кто подскажет, как поступить? Никто! Он сама за себя и своего ребенка вынуждена бороться. Бастиан, Селин и их с сестрой отец виноват в том, что произошло с ней!
— Веди меня в храм! — прокричала Ариана, напугав фрейлину.
Девушка кивнула, помогла Ариане подняться с пола и, сунув флакончик в корсет платья, помчалась к двери. Стража выпрямились по струнке, приветствуя вышедшую из покоев императрицу, и последовали за ней, которая просто неслалась в храм. Императрица ощутила поглощающую ярость, которая вытеснила все чувства, ее использовали чтобы какой-то сумасшедший идиот просто игрался с ней, они требуют от нее каких-то магических чудес, она должна спасти вселенную. Она должна, должна, должна!!! Но как только она потребовала то, что и так принадлежало ей — титул императрицы. Она уже получила его! Она заслужила его. Она просто хотела гарантий своей спокойной жизни! Так теперь ее считают завистливой дрянью, которая пытается разрушить счастье своей сестры. Да и черт с ними! Пусть думают, что хотят! Никто из них не смог бы и дня провести рядом с Саерусом. Он избивал ее, насиловал, издевался, унижал! Она все стерпела молча ради какого-то мнимого будущего, ради цели, которую она не видела и не понимала. Селин не лучше! Она когда-нибудь пыталась ей помочь? Нет, она только лила слезы, видя, как ее сестру унижают, как избивают.
— Мы пришли! — тихо произнесла Луна, выдернув Ариану из плена своих мыслей.
Императрица огляделась и, поняв, что назад пути уже нет, Она открыла дверь храма и шагнула внутрь. У алтаря стояли Каин и Амалия и ее сестра с Бастианом. Все четверо обернулись к ней. Селин была напугана, увидев сестру. Ариана, гордо подняв голову, пошла к ним. Священник замолчал, удивлено разглядывая императрицу. Гости поднялись, приветствуя ее. Ариана молча шла, пристально смотря на свою сестру. И чем ближе она подходила, тем больше уверяла себя в том, что все делает правильно. Но где-то на окраине ее сознания одинокий голос пытался докричаться до нее и сказать, что она ошибается. Но злость, зависть и обида диктовали свои правила, заглушая голос разума. Достигнув обеих пар, Ариана встала, с другой стороны, от Бастиана и была крайне удивлена, когда не увидела на лице своей сестры никаких новых эмоций.