Но, если честно после возвращения домой в Вальтрон, я не хотела больше никогда бывать в Иллюзионе. Столько боли, сколько я испытала ее здесь, кажется, не смог бы вынести ни один человек. Но я ведь и не человек. Я полумаг или, как там говорится… Потомок мага с остатками дара. Только эти все магические возможности не сделали мою жизнь лучше. Если не сказать хуже…
Я помнила тот день в мелких подробностях до минуты, помнила те чувства, которые испытала, когда сердце Бастиана остановилось навсегда. Я пыталась забыть все это, но не смогла, как бы не старалась. Тогда вместе с ним, наверное, я тоже умерла. И даже по прошествии года я не могла забыть эту боль и пустоту в душе. Я не могла забыть тот день.
Уже начало светать и в коридорах Иллюзиона было уже не так темно, поэтому я просто шла, глядя под ноги, пытаясь собрать мысли в кучу, и ноги сами привели меня к храму. Двери его, как всегда, были приоткрыты, после утренней службы уже никого не было. Но самое главное, что ничего не напоминало о дне, когда погиб Бастиан, кроме щемящей боли в моей груди, кроме острого комка в моем горле и слез, которые сами собой, против моей воли лились из моих глаз. Я помнила, как мне хотелось кричать от боли, от ощущения беспомощности, от бессилия и разочарования, как было больно от безысходности, как в груди будто образовалась огромная дыра и пустота, куда пропали все чувства и эмоции.
Я смахнула слезы, решаясь войти внутрь. Я открыла дверь шире, которая тихо скрипнула, и сделала первый шаг, медленно войдя внутрь. Оказавшись внутри храма, я почувствовала странную дрожь, но совладав со своими чувствами, сделала глубокий вдох и пошла к алтарю. Так страшно мне было идти туда, так больно от воспоминаний. В этом месте люди навсегда связывали свои судьбы друг с другом, мечтая о счастье, так и я думала в тот день, но для меня этот храм стал местом гибели любимого человека и крушением всех надежд. В тот день мой мир рухнул и восстановить его мне так и не удавалось.
Я остановилась возле алтаря, пытаясь понять, что же изменилось здесь. Но, кажется, все было по-прежнему, и даже огромная статуя все так же смотрела на меня, но, все же, взгляд ее немного изменился — она так смотрела, словно жалела. Именно из-за того, что все жалели меня, я и не хотела общаться ни с кем. Мне не нужна была жалость. Это тяжелое испытание мне было суждено пройти, и я должна была перестрадать эту боль. Мне нужна была их поддержка, а не жалость. Но смерть Бастиана была для всех большим ударом и поддержки я не получила, а жалость меня унижала. Внезапно я почувствовала, как меня обдало ледяным ветром, а потом я оказалась прижата спиной к крепкому мужскому телу.
— Зачем ты сюда пришла?
Его глубокий низкий голос приобрел для меня совсем иную ценность теперь. Я слушала больше. Я слышала все, что он говорит мне. Я все так же смотрела на статую и, наощупь отыскав руку мужчины, переплела пальцы с его, а после, откинув голову назад, посмотрела в его глаза. Они перестали быть голубыми, только прозрачный серебристый лед радужки и черная бездна зрачка, в которой я тонула, каждый раз, глядя в них. На губах его появилась мягкая улыбка. Его глаза больше не были зеркалом души, потому что и души у него больше не было. Такова была цена за возможность быть с ним рядом.
— Это место, которое разделило мою жизнь на до и после… — тяжело вздыхая, ответила я.
Он молчит, хотя и для него жизнь изменилась. Минуту мы молчим оба, я смотрю куда-то вперед, и он тоже не смотрит на меня, а потом он крепче сжимает мою руку в своей ладони и прижимает меня к себе.
— Я ведь просил тебя не ходить сюда…
— И сам пришел…
Я развернулась к нему и обняла его, ощущая под тонким шелком рубашки стальные мышцы.
— И хватит копаться в моей голове! — строже сказала я.
— Не могу остановиться… — усмехнувшись ответил он.
Все его эмоции теперь казались фальшивыми, ведь, если нет души, то человек не может радоваться или печалиться. Да и слово человек к нему теперь не подходило совсем.
— Удивительно, но за этот год, ты изменилась, стала взрослее, что ли…
— Ты умер у меня на глазах, я держала твою руку и слышала, как остановилось твое сердце… — я напряженно смотрела в его глаза, но он не дал мне договорить. Бастиан прикрыл мне рот рукой.
— Хватит… — он обнял меня и я ответила ему, сжимая шелк его рубашки в руках. — Надо идти обратно, Ариана тебя искала.
— Хорошо, идем… — тяжело вздыхая ответила я, он выпустил меня из своих объятий и пошел вперед, продолжая держать меня за руку.
— Рейна бедняжка всю ночь не спала, все пыталась почувствовать меня.
Я взглянула на его спину, понимая, что никто не воспримет его возвращение так, как восприняла его я. Для них он теперь демон, олицетворение зла. Но, несмотря на все, что возникло в связи с его воскрешением, я была счастлива просто видеть Бастиана и иметь возможность слышать, говорить с ним. Мне хотелось целовать его, касаться. Я его любила еще больше.
— Я хочу, чтобы ты пошел со мной!
Он остановился и резко развернувшись напряженно посмотрел на меня. Да, никто не знал, что Бастиан жив, поэтому и на этот праздник я прибыла якобы в сопровождении только Астрид, чтобы она помогала мне с малышом. Бастиан еще в Вальтроне говорил мне, что ни при каких условиях не появится на празднике. Но я все же лелеяла в душе надежду, что он передумает.
— Нет, Селин, это исключено! — ответил он и, отпустив мою руку, пошел вперед и через пару шагов просто исчез.
— Чертов демон! — прорычала я, прекрасно понимая, что он все еще здесь и слышал, как я его назвала.
Спустя сутки я покинула Иллюзион вместе с телом мужа. Ронан и Джарет помогли мне. В Вальтроне уже знали о том, что погиб король и замок погрузился в траур. Как мне показалось, даже стены стали еще темнее и мрачнее. Бастиан не успел короновать меня, но теперь это и не требовалось, я носила его наследника, а значит должна была стать регентом при недееспособном наследнике, до момента его зрелости. Но теперь мне было все равно, что будет или чего не будет. Будущее больше не было мне интересным. Я просто жила… Нет, существовала.
— Селин… — дрожащий голос Астрид напугал меня, я вздрогнула и обернулась к ней. — Надо омыть его тело перед церемонией прощания. — услышав это и осознав, что настанет момент, когда Бастиан навсегда останется лишь в моей памяти, я снова разрыдалась. — Детка, плачь… — его кормилица и сама не сдерживала слез. — Потом после погребения плакать уже нельзя, иначе его душа никогда не обретет покой… — она обняла меня, гладила по волосам, но мне становилось лишь больнее. — Давай я сама…
— Нет! — выкрикнула я, оттолкнув старушку от себя. — Я сама это сделаю… — уже тише сказала я, понимая, что повела себя не сдержанно.
Но Астрид понимала меня, она просто кивнула мне и пошла прочь, стирая слезы с лица. Однако, я знала, что она все равно захочет помочь и будет помогать. Я развернулась к постели, где лежал Бастиан и оглядела его. Как же мне хотелось, чтобы все это оказалось сном. Чтобы он поднялся и улыбнулся мне, а я бы подбежала к нему и обняла, ощущая, как бешено в его груди колотится сердце. Ощутить его прикосновения. Поцеловать… Но когда я услышала тихие всхлипывания служанок, а потом звяканье посуды, поняла, что уже ничего такого не будет, как раньше уже не будет никогда, Бастиана больше нет. Еще несколько дней его тело пробудет в замке, его подготовят к погребению, пока все будет подготовлено к похоронам, а потом я смогу только вспоминать лицо любимого, его приятный голос, его прикосновения и больше никогда он не поцелует меня перед сном.
Слезы текли против моей воли. Я медленно пошла к постели и, чем ближе оказывалась, тем сильнее сжималось мое сердце, тем больнее было в груди. Небольшой таз с водой я поставила на столик. Слезы непрерывно текли из моих глаз, и я плохо видела из-за них. Обмокнув пушистое белоснежное полотенце в воду, я забралась на постель, разглядывая красивое лицо Бастиана. Оно наконец — то было так спокойно и безмятежно. Земные трудности больше его не беспокоили.