Предложение обрывалось на середине. Но мне и не нужно было читать дальше. Я бы всё равно не смогла: от навернувшихся слёз всё расплылось, глаза защипало. Я вытерла лицо рукавом. Что ж, полагаю, это справедливое наказание за проникновение в кабинет без разрешения и чтение личных бумаг мастера Бетрис. Я сглотнула. Она писала, что ей необходимо принять решение. Но пока она его не приняла, надежда ещё оставалась.
– Нашла что-то интересное? – спросил голос у меня за плечом.
Я взвизгнула и отпрыгнула в сторону.
Я успела заметить улыбающуюся от уха до уха Моппи, прежде чем по самое горло погрузилась в мягкую пучину, разверзшуюся у меня под ногами, едва я шагнула на левую половину ковра. Сколько бы я ни барахталась и ни дёргалась, я даже руки не смогла высвободить. Липкий ковёр держал меня так же крепко, как бочка со смолой.
Пропади всё пропадом! Я же знала, что он заколдован! Мастер Бетрис сама мне это сказала. А я в панике сиганула прямиком в ловушку!
Моппи осторожно приблизилась и с удивлением спросила:
– Это так было задумано?
– Ну кто может задумать застрять в ковре, как в зыбучих песках?! – огрызнулась я и заставила себя дышать ровно и глубоко. Ничего, я смогу выбраться. В конце концов, я же волшебница. – Антония. Поднять.
Я приподнялась самое большее на ладонь.
Мне немедленно вспомнилась треклятая строчка из письма мастера Бетрис: «Ей никогда не подняться выше заурядного уровня». Я попробовала ещё раз, но моих сил хватило лишь на жалкий дюйм. В груди вспыхнула обида: что бы подумала мастер Бетрис, увидев меня сейчас? Я быстро заморгала, чувствуя на себе взгляд Моппи, стоящей рядом.
– А мастер Бетрис знает, что ты роешься в её кабинете посреди ночи?
Я скрипнула зубами и с вызовом подняла на неё глаза:
– Нет! Конечно нет. – На ней всё ещё было дневное платье свободного кроя и сандалии, а на щеке белел след от муки. – А ты сама? Почему не спишь?
Она усмехнулась:
– Повару нужно было поставить тесто на завтра.
– Но ты ведь больше не помощница на кухне, – удивилась я. – Ты теперь ученица.
– Но я же не могу бросить свои обязанности. Или ты думаешь, что хлеб каждое утро появляется на столе магическим образом? Что повар на самом деле тайная волшебница, которая создаёт для тебя еду из воздуха?
– Я не это имела в виду. Неважно, просто… иди смой муку с лица и оставь меня одну.
Моппи нахмурилась, но не ушла:
– Зачем ты сюда пробралась? Ищешь корону?
– Нет!
Из клетки, покрытой бархатной тканью, послышался стрекочущий смех. Моппи развернулась на звук:
– Что это было?
– Скрытчик, – ответила я. – Опасное магическое существо, пойманное мастером Бетрис.
– Опасное?! – визгливо отозвался заколдованный хорёк. – О-о, мне это нравится.
– А что он делает? – спросила Моппи и, подойдя к клетке, стянула с неё штору, явив длинный лоснящийся силуэт внутри. – Он не кажется опасным.
Скрытчик раздражённо распушился:
– Я хранитель нерассказанных тайн! Слуга секретов! Трепещи предо мною!
– О да, жуть как страшно, – скорее со смехом, чем с беспокойством, отозвалась Моппи и наклонилась ближе.
Хорёк встал на задние лапы, опёршись передними на прутья, и задёргал усами.
– А твой секрет такой большой, такой сочный. Я почти чувствую его.
– Осторожно, – сказала я. – Одно прикосновение – и он украдёт все твои секреты.
Я посчитала, что стоит предупредить её – хотя разве могут у неё быть интересные секреты?
Моппи отдёрнула палец, которым уже потянулась к клетке. Несколько секунд она округлившимися глазами смотрела на свою руку, будто ожидая увидеть на ней ожоги. Затем убрала её за спину и снова обратилась к скрытчику:
– Секреты, хм? Например, что Антония здесь вынюхивает?
– Это не секрет, – ответил хорёк. – Ты и так знаешь ответ. Она хочет узнать местонахождение короны, созданной Лирикой Дракобич для её любимой королевы Меды.
Моппи повернулась ко мне:
– Нашла что-нибудь? – Она окинула взглядом стол, затем пол. Лежащее на ковре письмо мастера Бетрис бледным маяком притягивало к себе внимание – я выронила его, когда Моппи меня напугала.
– Нет! – воскликнула я, когда она наклонилась, чтобы его подобрать. – Там нет ни слова о короне!