Даже умерев, Флориан продолжал служить клеем, скрепляющим нашу семью. Мы разделили его смерть. Возможно, это единственное, что у нас с мамой было общего. Я приникла к её ладони, показав, что понимаю, о чём она говорит, и что я тоже так думаю.
– Я постараюсь изо всех сил, мама. Обещаю.
– Да. Я знаю, дорогая. Но мне нужно нечто большее, чем просто старания. Эта корона определит судьбу нашей родины. Твой брат уже отдал всё во имя этого. Ты должна преуспеть, любой ценой. – Её взгляд сместился мне за голову, и она отняла руку, оставив на моей коже лишь смутное воспоминание о тёплом прикосновении.
Обернувшись, я увидела идущего к нам мужчину, его безупречные чёрный жилет и бриджи притянули к себе мой взгляд, как клякса на чистом листе бумаги. Его походка была уверенной, и он выглядел важно.
Мама расправила плечи и, нацепив на лицо отрепетированную улыбку, поприветствовала его.
– Лорд Бенедикт, – она протянула незнакомцу руку, – это такая честь, что вы смогли присоединиться к нам сегодня.
Мужчина сверкнул ответной улыбкой. Судя по тонким морщинкам в уголках его ясных голубых глаз, он был примерно одного возраста с мамой. Блестящие чёрные волосы, коротко подстриженные по материковой моде, на висках разбавляла лёгкая седина.
– Ах, советница Дюрант, я надеялся встретить вас.
Он склонился и церемонно поцеловал воздух над маминой рукой, напомнив мне актёров, с которыми дружил Флориан. Брат обожал вечеринки, обожал всю эту пышность, разговоры и карточные игры.
– Уверена, вы встретили тёплый приём, – сказала мама. – Я знаю, что здесь, на Медазии, мы не можем предложить ничего, что сравнилось бы с развлечениями двора, но будьте спокойны: и у нас найдётся, чем удивить имперского уполномоченного.
Имперского уполномоченного? Теперь понятно, откуда эти манеры и наряд. И судя по всему, он приехал с материка совсем недавно.
– Не сомневаюсь, – ответил Бенедикт, скользнув совершенно, по моему мнению, беспардонным взглядом по насыщенно-зелёному платью моей мамы. – Это истинное благословение – найти здесь кого-то вроде вас, кто даже на таком заброшенном утёсе посреди океана не теряет материкового достоинства и утончённости.
Заброшенном утёсе? Он всерьёз говорит так о Медазии? Нет, конечно, наш остров далеко не такой густонаселённый, как материк, но заброшенным его никак не назовёшь. Здесь есть густые леса, бескрайние акры оливковых рощ и стада крапчатых оленей. Когда я была маленькой, летом мы всей семьёй поднимались на склоны горы Павос, плавали в мерцающих голубых озёрах и ужинали в беседках, заросших глицинией. Флориан брал меня с собой в походы, рассказывал смешные истории об одном из пиков, называя его заколдованным из-за его смешной выпуклой формы.
Мама, должно быть, заметила на моём лице раздражение, потому что поспешила спросить:
– Вы сказали, что надеялись меня встретить – я могу вам чем-то помочь?
– Да. Меня беспокоит, что советник Фэрон будет возражать против новых имперских квот на моллюсков. Возможно, мне понадобится ваша помощь, чтобы убедить его, что это в интересах Медазии. И, пожалуйста, смилостивьтесь надо мной и подскажите, где я могу найти порядочное регианское красное. Букканил настаивает, чтобы я попробовал местные напитки. – Скривившись, он поднял кубок со светлым мутноватым напитком. Его аромат был таким густым, что я почувствовала его даже со своего места: восхитительная и завораживающая амброзия мёда и солодки.
– Это «Молоко Земли», – сказала я ему. – Согласно легенде, его пили сами боги. – Это вино было слишком крепким и подавалось на свадьбах, похоронах и праздниках. Об этом мне рассказывал Флориан, когда во время Пира волн мы на рассвете спускались к скалам и наблюдали, как рыбаки окунают в тёмные воды больших вязаных идолов. Они символизировали жертвоприношение древним морским силам.
Глаза уполномоченного скользнули по мне с ноткой весёлого изумления во взгляде.
– Если богам было нечего пить, кроме этого, неудивительно, что их не осталось.
– Лорд Бенедикт, позвольте представить вам мою дочь Антонию, – вмешалась мама. Её тон оставался всё таким же ровным и невозмутимым, но пролёгшая между бровями едва заметная морщинка призывала меня подумать над своим поведением.
– А, да. – В его глазах появился интерес. – Ученица волшебницы. Твои таланты, должно быть, весьма существенны, раз ты учишься у Джулиен Бетрис. Ты сама преобразовала это платье? – кивнул он на мои рукава.