Ночь быстро уступала утру, небо за покатой макушкой окрасилось в розовое золото. В мерцающих росой кустах вокруг чирикали птицы. Всё это было очень красиво, но я до сих пор не понимала, при чём тут утерянная корона.
– Откуда ты всё это знаешь? – полюбопытствовала я. – Брат рассказывал мне похожие истории, но это же просто сказки. А учитель по истории ни слова не говорил о магической горе Редька.
Моппи фыркнула:
– Будто вас учат нашей настоящей истории! Только и знаете, что зазубривать всякую чушь о кучке важных шишек по другую сторону океана, которые считают, что мы должны шаркать перед ними ножкой и кланяться из-за какого-то обещания, предположительно данного Медой сотни лет назад.
– Это никакая не чушь, – возразила я. – Медазия получила независимость на условии, что, если род Меды прервётся, остров вернётся под имперское правление. Так и вышло!
– Говоришь прямо как они, – проворчала Моппи. – Будто мы должны радоваться, что нас заставляют плясать под дудку какого-то слюнтяя, которому всегда всё подносили на блюдечке и которого волнуют лишь его фиолетовые мантии.
– Я такая же медазийка, как и ты! – возмутилась я.
Я видела наше семейное древо, изображённое на листе плотного пергамента и хранящееся в мамином кабинете. Нашей ближайшей родственницей с материка была моя бабушка по материнской линии, приехавшая на Медазию обговорить условия сделки с местными красильнями и в итоге вышедшая замуж за сына торговца краской. Мой отец был уроженцем южной части острова, правда, он умер вскоре после моего появления на свет.
Моппи не верила моим словам.
– И потом, нам нужна Региа Терра, – продолжила я. – Мы и года не продержимся сами по себе, если имперский флот перестанет отражать набеги пиратов. – Я сама слышала, как мама говорила об этом много раз.
– Королеве Меде не нужны были пушки и фрегаты, – мрачно заметила Моппи. – У неё был Чёрный Дракон. Он столетиями защищал Медазию.
– Да, – согласилась я, – пока король Горос не умер, не оставив наследника, после чего дракон обезумел и разнёс старый дворец и половину порта Меды.
– Пока его не убили, ты хотела сказать. Вместе с дочерями.
– Убили? – Я потрясла головой. – Нет, он умер от пятнистой лихорадки.
– Это тебе так твой учитель сказал? И где же он учился истории?
– В Имперском Коллегиуме, – признала я. Мама настояла на «надлежащем регианском образовании» для нас с Флорианом. – А кто тебе сказал, что его убили?
– Моя бабушка, – ответила Моппи. – Она знает все предания, ведь она выросла в этих горах. Если кто и знает, где искать утерянную корону, то это она. Мы почти пришли, – добавила она, ускоряя шаг.
Я неуверенно выглянула из-за кустов:
– А она не будет против, что мы вот так вдруг заявимся?
– Конечно нет. Только берегись дяди Козла. Он у нас ворчливый.
– Кого? – Я подумала, что ослышалась. – Дяди Козла?
Но Моппи уже обогнала меня на несколько ярдов и целеустремлённо направлялась к приютившемуся на склоне горы маленькому домику с побелёнными стенами, почти скрывшемуся под густыми зарослями ярко-розовых бугенвиллей. Дверь и ставни были покрашены в насыщенный голубой цвет, на подметённом крыльце стояли горшки с травами. На грядках неподалёку зеленели петрушка и тмин и покачивали серебристыми головками артишоки.
Чёрный с проседью козёл моргая смотрел в нашу сторону жутковатыми жёлтыми глазами. Он выглядел безобидным, но я, помня предупреждение Моппи, на всякий случай отошла на самый край тропы, как можно дальше от калитки в огород, где он неторопливо пережёвывал какой-то овощ.
Внезапно голубая дверь распахнулась, и из дома, выкрикивая имя Моппи, выбежали две девочки. Одной было лет девять, другой – не больше шести. У обеих была густая грива тёмных кудрей и загорелая кожа, совсем как у Моппи.
– Ты здесь! Ая сказала, ты не вернёшься до новой луны! – Младшая девочка прыгнула в объятия Моппи. – Ты принесла мне сладости? Ты обещала!
– Не будь нетерпеливой, Делия, – пожурила её девочка постарше и с подозрением посмотрела на Моппи. – Почему ты не на работе? Тебя выгнали?
– Никто меня не выгонял, Лисса, – ответила Моппи, взъерошив ей волосы. – Это мои сёстры, – сказала она мне. – А это Антония – моя… – Она осеклась и, нахмурившись, уставилась на меня так, будто я помидор, выросший на капустной грядке.
– Мы обе ученицы мастера Бетрис, – объяснила я. Что формально не было ложью. У нас ещё оставался шанс убедить её, что она была не права, исключив нас.