– Я пыталась вызнать, как его зовут, – продолжила она, – когда он пришёл спросить меня о…
Я подалась вперёд:
– О чём? Зачем он приходил?
Воровка моргнула голодными глазами-ртами и спросила нежным тенором:
– Вы же вроде хотели узнать о короне?
– Да, – Моппи одарила меня тяжёлым взглядом. – Именно.
Воровка вздохнула и заговорила усталым и монотонным голосом скучающей продавщицы:
– Что ж, за такой дар будет справедливо дать что-то в ответ. Но я отвечу лишь на один вопрос. О чём он будет? О короне? Или о Флориане?
И вновь я услышала собственный голос, произносящий украденное слово. Слово, которое я даже не могла удержать в голове. Меня разрывало безудержное любопытство. Зачем он приходил сюда? Ая называла Воровку пророчицей. Он хотел узнать своё будущее?
Моппи прижалась ко мне и наклонилась к самому моему уху – так, что я ощутила её дыхание:
– Давай я дам ей ещё какое-нибудь слово в обмен на корону, а ты спросишь о Флориане? Пусть подавится заварным кремом. Или сардинами. – Она поморщилась.
Я слабо улыбнулась:
– Сомневаюсь, что это так работает. Ей нужны слова, которые что-то значат. И она забирает лишь то… что тебе дорого.
– Ладно. Тогда я предложу ей что-то дорогое.
У меня в горле встал комок.
– Нет, – отказалась я. – Спасибо. Это слишком опасно. Кроме того, Ф… – Воздух беззвучным порывом вырвался из моей груди, и мне пришлось начать заново. – Мой брат мёртв. Зачем бы он сюда ни приходил, сейчас это уже не имеет значения.
Я сделала шаг вперёд. Воровка Слов напряглась, сотни языков синхронно облизнули губы, предвкушая угощение.
– Корона, – сказала я своим самым решительным тоном. – Отдай нам корону.
– Уверена? – прохрипел в ответ хриплый старческий голос.
– Да.
Моппи взяла меня за руку. Я сжала её пальцы.
– О, – разочарованно выдохнула Воровка. Её голос смягчился до тягучего баритона. – Я не могу отдать вам корону. У меня её нет. Но я могу сказать вам то, что я сказала Тервину, когда он пришёл ко мне.
– Что? – поторопила Моппи. – Что ты ему сказала?
– Тервин спросил, где ему спрятать корону, чтобы она хранилась там в ожидании того дня, когда её найдёт истинный наследник. И я ему ответила.
– И где?
– Под защитой дочерей, кричащих между головой медведя и хвостом змеи.
Мы с Моппи уставились друг на друга.
– Химеры какие-нибудь? – прошептала Моппи.
Воровка хихикнула и тоненьким голоском ребёнка насмешливо протянула:
– А я думала, что вы, волшебники, умеете обращаться со словами.
– Это загадка. – Я сосредоточенно нахмурилась, мысленно прокручивая фразу так и этак. В ней точно было что-то скрыто. Нужно лишь сообразить, как к ней подступиться.
Моппи застонала и сердито посмотрела на Воровку:
– Мы что, мало настрадались? Просто скажи, куда нам идти!
– Куда нам идти, – отозвалась сотня ртов голосом Моппи и растянулась в улыбках.
Моппи раздражённо зарычала:
– Чего ещё тебе нужно, отвратительное ты создание?! Хочешь какое-нибудь слово от меня? Да пожалуйста! Как насчёт…
Я дёрнула её за руку:
– Погоди! Я поняла! Голова и хвост – это начало и конец. Начало «медведя» – буква «м», конец «змеи» – «я». А «крик» – это по-другому «ор»!
– То есть «дочери, кричащие между головой медведя и хвостом змеи» – это «ор» между «м» и «я»? – Моппи наморщила лоб. – Получается… «моря»?
– Именно! Дочери моря – русалки! – Но моя радость потухла, как задутый огонёк свечи, когда я осознала, что это значит. У меня оборвалось сердце. – Нам придётся плыть?!
– Возможно. Тебя это пугает? – Глаза-рты Воровки понимающе улыбнулись.
– Нет, – солгала я.
– Давай уже уйдём отсюда? – предложила Моппи, с ненавистью глядя на Воровку.
– Так скоро? – опечалился хор голосов. – Даже последнего слова не скажете? Может, что-нибудь, о чём тебе когда-нибудь захочется навсегда забыть?
Моппи нахмурилась:
– Ты о чём? Нет, погоди, не отвечай. Ты снова пытаешься нас обхитрить!
Несколько ртов Воровки мерзко вытянули губы, словно посылали нам воздушный поцелуй.
– Угх! Пошли! – Не выпуская моей руки, Моппи попятилась по тропе.
Я заторопилась за ней и споткнулась лишь раз, когда нам вслед прилетел голос моего брата:
– Прощай.
Глава 12
На следующее утро мы покинули гору. Прощаясь с обитателями домика на склоне, я украдкой поглядывала на Моппи: нет ли на её лице следов такой же бессонной, как у меня, ночи. Во сне меня преследовали птицы с острыми металлическими клювами и голос брата, зовущего меня из недостижимых далей. Лес Безмолвных Страхов остался позади, но мои кошмары не спешили меня покидать.