– Она на самом деле королева, – возразила я. – Она праправнучка короля Гороса. Я… Я всего лишь пыталась поступить правильно. – Как я ни старалась держать себя в руках, но в уголках глаз защипало. Я зажмурилась, борясь с подступающими слезами.
Щеки коснулось что-то мягкое и тёплое. Открыв глаза, я увидела мамину руку, при этом мама выглядела почти виноватой. Она вздохнула:
– Твоя голова всегда была забита книгами и магией. Я должна была больше заниматься твоим воспитанием.
– П-прости, мама.
– Извинениями делу не поможешь, – покачала она головой, оправляя и без того гладкое покрывало.
– Что натворил Чёрный Дракон? – спросила я, приготовившись услышать о многочисленных жертвах и страшных разрушениях.
– К счастью, почти ничего, по крайней мере пока. Чудовище затаилось у маяка Кафос. На порт Меды оно не нападало, но блокирует любое судно, пытающееся зайти в бухту или выйти из неё.
– А Моппи?
– Самозваная королева? Мы полагаем, она вместе с драконом, у маяка. Но никому не удалось подобраться достаточно близко, чтобы в этом убедиться. Ни имперскому флоту, ни даже этой мятежнице Порфире.
Я вздохнула с облегчением. Мой план сработал! Может, нам ещё удастся предотвратить войну, но для этого необходимо собрать вместе представителей всех сторон, без револьверов и морских чудовищ.
– А корона?
Мама сурово посмотрела на меня, словно почувствовала вспыхнувший в моей груди огонёк надежды:
– Пожалуй, будет лучше, если мы начнём с самого начала. Слишком много вопросов требуют ответов. Не говоря уж об обвинениях в измене. Мне нужно знать, что произошло, чтобы сохранить наше доброе имя.
И пока я умывалась и переодевалась, я рассказала ей в подробностях всю историю. Мама помогала мне, чего не делала с тех пор, как я была ещё совсем маленькой. Достав из комода расчёску, она жестом указала мне сесть на небольшой стул, обитый бархатом. Уверенной рукой она ритмично водила по моим волосам, задерживаясь лишь на каком-нибудь особенно упрямом колтуне и глядя на меня в отражении посеребрённого зеркала.
Я же не отрывала глаз от его золочёной рамы, в одном месте которой брат тайком вырезал улыбающуюся рожицу, чтобы развеселить меня, когда я в детстве целый месяц болела гриппом.
О нашем визите в родной дом Моппи на горе Редька я упомянула вскользь. Насколько я могла судить, её бабушка и сёстры не были напрямую связаны с Освобождением, хотя наверняка это Ая сообщила Порфире, что мы направились к русалкам, иначе бы та не знала, где устроить засаду. В любом случае, я не хотела, чтобы за ними отправили отряд солдат в золотых мундирах.
Я также умолчала о кошмарах в лесу Безмолвных Страхов. У меня язык не повернулся пересказывать маме свой, а делиться тайной Моппи показалось нечестно. Кроме того, они никак не помогли бы нам вернуть корону и остановить Чёрного Дракона.
– А потом я проснулась здесь, – подытожила я. Мама взяла ленту, чтобы повязать её на конце моих аккуратно заплетённых волос. – Но есть ещё кое-что. Моппи сказала, что Ф… – Пропади всё пропадом! Я так и не могла произнести его имя. – Что брат состоял в Освобождении.
Руки мамы замерли, и между её бровями пролегла тонкая морщинка.
– Это правда? – спросила я.
Она поджала губы, будто попробовала что-то неприятное.
Я не мигая смотрела на неё, ожидая увидеть шок и отрицание, но она не выглядела удивлённой.
– Ты знала, – глухо сказала я. – Ты знала, что на самом деле они его не убивали, и ни слова мне не сказала!
– Его смерть всё равно на их совести, – отрезала она, отводя взгляд. – Он был ещё так юн. Он не понимал, что делает. Твой дедушка задурил ему голову всеми этими сказками. И, конечно, Флориан в них поверил. Он был смел и бесстрашен. – Её голос дрогнул, и она быстро заморгала. – Смел, бесстрашен и глуп. – Когда она наконец встретилась со мной взглядом, её глаза напоминали огранённые драгоценные камни, такие же острые и твёрдые. – Они использовали его. Точно так же, как и тебя. Они погубили моего сына. Но ты жива.
И впервые это не прозвучало как обвинение. Она слегка прижала ладони к моим плечам, что можно было лишь очень отдалённо принять за объятия, но у меня всё равно перехватило дыхание.
Я не знала, что и думать. Всё смешалось. Будто кто-то взял мою жизнь, разбил её на кусочки и сложил обратно как попало, не заботясь о том, чтобы совместить края. Мой брат был членом Освобождения. А мама смотрела на меня так… Не чтобы покритиковать или поправить – а словно… я действительно была ей небезразлична.
Лихорадочно подбирая слова, которые могли бы продлить этот момент, я поймала её руки и крепко сжала.
– Я бы всё отдала за заклинание, чтобы поменяться с ним местами. Чтобы он к тебе вернулся. – Голос у меня сорвался. Я думала об этом тысячу раз, но никогда не произносила вслух.