Она обняла меня в ответ и тихо сказала:
– Я понимаю. Но я буду по тебе скучать.
Я стояла у перил «Настойчивого» и смотрела на порт Меды. Было раннее утро, и город мерцал в золотистых лучах солнца. Над причалом кружили чайки. Тёмная вода била о рыбацкие лодки в ритме с моим грохочущим сердцем. Лишь узкая полоска трапа соединяла корабль с причалом, а вскоре поднимут и этот мостик. Мы поплывём через море к Регии Терре.
Мой чемодан, набитый гримуарами и платьями, ждал меня в каюте. Я не знала, сколько меня не будет. Мама договорилась с моей двоюродной бабушкой Эглантиной, что я остановлюсь у неё. Как я поняла, у неё есть друг, сестра которого, возможно, знает кого-то, кто может познакомить меня с одним из мастеров Школы. Шанс был мизерным, но лучше, чем совсем никакого.
Я поступлю в школу, даже если мне придётся весь год спать на пороге Большой библиотеки. Это моя мечта, и я не собираюсь от неё отступать.
А потом я вернусь на Медазию. Потому что это тоже моя мечта. Здесь мой дом, среди этих тёмно-синих вод и зелёных холмов, запаха лимона и ошеломляющего величия гор. Среди редек, коз и оливковых деревьев. Рядом с Моппи.
Мне будто вонзили нож в сердце. Я не видела её со дня Независимости. Порфира и другие таскали её по церемониям, пирам и встречам с важными медазийцами. Я надеялась, что она придёт меня проводить, но у неё и без того было забот по горло.
Неважно. Наша дружба всё выдержит. Я знала это, чувствовала каждой своей косточкой, каждым вдохом. Мы вместе пережили кошмары, заколдованных хорьков, мраморных львов, Воровку Слов, кровожадных русалок – и предотвратили войну.
Я покосилась на каменную фигуру, лежащую на палубе в нескольких шагах от меня, и подошла ближе, чтобы оказаться в поле зрения его пустых глаз.
– Я ни о чём не жалею, – сказала я ему. – Моппи моя подруга. Вероятно, я всегда буду ей завидовать, но это моя проблема, не её. И я выше этого.
– Рада слышать, – произнёс голос сзади меня. – И я ещё никогда не была так счастлива ошибиться. – Мастер Бетрис в своей аккуратной синей мантии и колпаке, венчающем блестящие тёмные кудри, выглядела собранной и мудрой как никогда. – Я очень вами горжусь. Тобой и Моппи. Я знала, что ты способна на великие свершения, тебе лишь нужно было понять свои сильные стороны. – Она окинула Бенедикта каким-то странным, отрешённым взглядом. Мне даже почудилась в нём грусть. – Жаль, что ты так и не усвоил этого урока, Бенедикт, – тихо сказала она. – Всё могло быть совсем по-другому.
Я нахмурилась, пытаясь прочесть выражение её лица. Тряхнув головой и жестом указав мне следовать за ней, она отошла к противоположному борту, подальше от окаменевшего волшебника.
– Вы из-за него отправились в пещеру Эхо, – догадалась я.
Она кивнула:
– Я надеялась, что до этого не дойдёт. К счастью, Рема мне ответила. А ты оказалась очень умной и храброй девочкой с прекрасной памятью. – Её улыбка была тёплой, но выражение лица осталось мрачным.
– Я расколдую его, когда мы достигнем материка, – пообещала я. – Навсегда он таким не останется. Хотя, полагаю, его бросят в тюрьму на очень долгий срок.
– Ты обладаешь редкой силой, Антония: силой обращать в камень и отменять это. Скажи мне, ты поделилась с кем-нибудь контрзаклинанием?
– С Моппи, – призналась я. – Только с ней.
– А что насчёт твоего вопроса? – Она многозначительно изогнула бровь. – Я знаю, что ты тоже о чём-то спросила в пещере. И подозреваю, именно благодаря этому вам с Моппи удалось освободить Чёрного Дракона.
– Э-эм… да. Но… – Это слово я никому не сказала. Даже Моппи. В каком-то смысле оно намного могущественнее солитеров. Став общеизвестным, оно обесценит медазийскую фиолетовую краску. Не говоря уж о других опасностях, куда более серьёзных. Я кашлянула. – Это правда, что у Имперской сокровищницы фиолетовые двери для защиты от вражеских волшебников? И что сам император одевается только в фиолетовое, чтобы избегать магических атак?
Мастер Бетрис нахмурилась:
– Да.
– То есть будет плохо, если кто-то узнает магическое слово для «фиолетовый»?
Её глаза вспыхнули озарением.
– Да, это будет очень нехорошо. Остаётся надеяться, что если кто-то всё же узнает столь могущественное слово, то эта здравомыслящая и мудрая волшебница будет пользоваться им с умом. – Она слегка улыбнулась и продолжила: – Тщательно оберегай свои тайны, Антония. В нашем искусстве в словах заключена сила. А тебе она понадобится, если ты собираешься учиться в школе «Магика».
Я кивнула, но её последние два слова заставили меня замереть с разинутым ртом: