Мои брови взлетели от ее вспышки.
«Не только в мою жизнь, и ты это знаешь. Твоя тоже не была прогулкой в парке в последнее время. Или я должна доверять твоему отцу, который один из... одного из них. Это то, что я должна делать?» — спросила она, ее голос дрожал, когда она выплескивала свою боль.
Мое сердце билось так громко, что я слышала его. Ее боль была такой острой, что, казалось, дотянулась до меня призрачными руками и сжала мое горло.
«Миранда, это не их вина. Мне так, блядь, жаль. Я не знаю, что делать», — призналась я, чувствуя себя побежденной. Я хотела взять на себя вину, позволить ей выместить это на мне и сделать что угодно, чтобы облегчить ее боль. За исключением нового пророчества от Провидцев, она знала все, что я могла ей рассказать, и она бы знала, если бы я когда-либо успокаивала ее ложью. У нас никогда не было отношений, построенных на лжи, и я не собиралась начинать сейчас. Я бы обязательно рассказала ей о новом пророчестве, хотя сейчас было не время.
Она развернулась и выбежала из комнаты, направляясь на кухню, и я последовала за ней. Она так сильно страдала, и я хотела, чтобы она знала, что я буду здесь, независимо от того, кричит она на меня или нет.
«Мы ели китайскую еду в тот вечер, — прошептала она, проводя рукой по испорченному обеденному столу.
«Это всегда было ее любимым», — тихо ответила я.
«Она сидела здесь, делая наброски, пока мы ели. Она делает это все чаще и чаще. Я тебе говорила? Я начинаю немного беспокоиться о том, сколько времени она проводит за рисованием. Я попросила ее сделать перерыв и поесть, но она расстроилась. Как будто она всегда должна закончить то, над чем работает, прежде чем сможет заняться чем-то еще. Это странно — стихии не должны проявляться до полового созревания, а Энни еще маленькая девочка».
Я моргнула, прогоняя слезы, которые собирались, пока я смотрела, как моя подруга переживает свою последнюю ночь нормальной жизни с дочерью. Способности Энни определенно были тревожными, и ей скоро понадобится руководство от инструкторов, знакомых с ее типом талантов.
«В любом случае, — продолжила она, — мы поспорили об этом. Я позволила ей закончить набросок, а потом убрала ее книгу сюда». Она потянулась на верхнюю часть холодильника, снимая слегка обгоревший альбом для рисования и прижимая его к груди, ее слезы текли свободно. «Я провела всю свою жизнь здесь, в этом городе, в окружении магических людей, и я никогда не боялась. Ни разу. Но теперь мне страшно. И моя...» — Ее голос сорвался, и мое сердце разбилось вместе с ним. «Мой ребенок пропал. Она пропала!» — Миранда закричала от отчаяния, швырнув альбом для рисования через комнату, ее колени коснулись пола раньше, чем книга. Рыдания сотрясали ее плечи, и я бросилась к ней, чуть не повалив нас обеих на землю.
Я обняла ее, и мы обе плакали. Рыдали от несправедливости. Плакали от реальности этой беспросветной ситуации.
Через некоторое время — невозможно было сказать, сколько именно — я подняла голову и увидела Хола и моих парней, стоящих прямо за пределами комнаты. На их лицах застыли выражения сочувствия, боли и гнева. Если кто и мог вернуть Энни, то это были эти мужчины. Я не сомневалась в этом ни на секунду. Все они были рыцарями тьмы, могущественными и жестокими. Я безоговорочно верила в своих мужчин.
Я отстранилась от лучшей подруги, и мы посмотрели друг на друга, обе с опухшими лицами и покрасневшими глазами.
«Прости за то, что я сказала раньше», — прошептала Миранда.
«Не нужно. Я знаю, ты не это имела в виду. Я люблю тебя», — сказала я ей, положив руки на ее щеки.
«Я тоже тебя люблю. Я просто, блядь, потеряна, Сейдж. Я потеряна, и если мы не... Если мы не вернем ее, я буду потеряна навсегда», — торжественно сказала она, и я кивнула. Если Энни не вернется, Миранда тоже не вернется. Я не была готова позволить этому случиться.
Взглянув на парней, я спросила: «Вы нашли что-то, что можно было спасти?»
«Да. Коробки все спереди — Фрэнк и Арло приедут на своем грузовике, чтобы загрузить их и отвезти в складскую ячейку», — сообщил нам Кай.
«Давайте поднимем вас, леди, с этого грязного пола», — сказал Хол, подходя и протягивая руку каждой из нас. Я смотрела, как Миранда смотрит на нее мгновение, прежде чем вложить свою руку в его. Встав среди обломков, мы отряхнули свои задницы и огляделись по сторонам.
«Пицца спереди. Пойдемте поедим и посмотрим, что еще можно сделать», — предложил Кэм.