Кружка, которую держала Бабушка, ударилась о стол, и горячий кофе разлился повсюду. Фарис в мгновение ока схватил полотенце, но Бабушка уже была на ногах.
«Что ты только что сказал?» — спросила она ровным тоном.
«Это то, что она сказала», — подтвердила я. По реакции Бабушки на эту новость было невозможно понять, было ли это для нее полной неожиданностью или она была просто шокирована тем, что я знаю. «Это правда?»
Бабушка вперила в меня свой взгляд. «Насколько я знаю — нет. Это для меня такой же шок, как и для тебя. Она сказала, сколько девочке лет? Она могла лгать — в этом она мастер», — сердито сказала Бабушка, наконец-то проявив эмоции.
Раздался мягкий хлопок, за которым последовал громкий стук.
«Черт возьми, ты такой большой». — Приглушенный голос Брама донесся с другой стороны кухонного острова, и я вскочила, чтобы подбежать и проверить их.
«О боже мой». — Я зажала рот рукой при виде Брама, лежащего ничком на полу, с Кэмом на нем. Оба повернулись, как только услышали мой голос.
«Это не то, что выглядит», — начал Кэм, вскакивая с Брама.
«Черт», — прошептал Фарис, вскинув руки, когда Брам метнул в него сердитый взгляд.
«Где Слоан?» — спросила я, пока Фарис помогал Браму подняться.
Кэм покачал головой и проворчал: «Его нет в тюрьме. Он так и не появился». Я чувствовала разочарование в его голосе, но дергающаяся челюсть выдавала его с головой. Мои мысли сразу же метнулись к немыслимому — что Слоан ушел от нас. Мои щеки вспыхнули от этой мысли, и когда зеленый взгляд Кэма встретился с моим, я уверена, он увидел в моих глазах то же смятение, что и я в его. Но его лицо смягчилось, когда он взглянул на меня с беспокойством, и я глубоко вздохнула.
Фишер барабанил пальцами по столу. «Это не имеет смысла».
«Да, мы знаем. Заехали на заправку, единственную в радиусе сорока миль от этой дыры. Женщина, которая там работала, сказала, что не видела никого, подходящего под его описание, и она была там всю ночь. Камер наблюдения тоже нет», — фыркнул Брам, словно сама мысль об отсутствии таких вещей оскорбляла его лично. Кто знает, может, так и было. Он же, черт возьми, принц.
«Его телефон не работает. Он либо разрядился, либо он его выключил», — добавил Кэм, доставая воду из холодильника и осушая бутылку одним глотком. Бабушка подошла и начала подгонять всех к столу, чтобы поесть.
Брам выглядел особенно изможденным, вероятно, из-за всех этих прыжков. Я направилась прямо к нему и скользнула к нему на колени, обхватив руками его шею.
«Принцесса, как ты себя чувствуешь?» — прошептал он мне в волосы, обнимая меня.
«Тело болит. И теперь я волнуюсь. Боюсь за Энни и опустошена за Миранду», — призналась я, и мой большой демон прижал меня чуть крепче. Брам был заботливым и любящим. Что бы мне ни понадобилось, он предугадывал и просто... давал это. Само его присутствие успокаивало меня. Я видела, как Фарис тепло улыбнулся мне, выскользнув из комнаты и направившись в коридор. Мне нравилась та легкость, с которой мы все жили вместе, словно нам суждено было быть здесь.
Мне не хватало только моего угрюмого дракона.
«Я могу попробовать связаться с ним телепатически», — предложил Фишер, вырывая меня из моих влюбленных мыслей.
«Да, это хорошая идея. Как думаешь, что случилось?» — спросила Бабушка, смотря на сосиску так, как не следует смотреть на еду.
«Думаешь, он ушел в подполье намеренно? Ясно, что что-то произошло — может, он импровизировал?» — сказал Кай, жуя завтрак.
«Что ж, я волнуюсь. Надеюсь, с ним все в порядке». — Я нервно потерла руки, и Брам сжал их своими, успокаивая меня одним движением.
«Понятия не имею, но мне хочется навалять ему», — прорычал Кэм, запихивая в рот два куска бекона.
«Навалять кому?»
Все тело Кэма напряглось, и он закрыл глаза. Вся комната замерла, словно время остановилось. Глаза Кэма встретились с моими через стол, его спина была обращена к коридору и новому участнику нашего разговора. Он глубоко вздохнул, его плечи дрожали, когда он опустил лицо в ладони, словно не в силах повернуться и увидеть, что Хантер там не стоит.
«Какого хрена!» — закричал Кай, вскакивая и опрокидывая стул.
Кэм поднял лицо, и я улыбнулась моему сильному магу, моему нежному великану, чье самое заветное желание сейчас исполнялось — вернуть любимого члена семьи из мертвых. По моим щекам уже катились слезы.
Кэм медленно повернулся на стуле, и я подняла взгляд на Хантера. Звездами, он был великолепен. Татуировки вились по его рукам, шее, костяшкам. Я полагаю, у братьев Джейкобс была слабость к тату.
«Хантер», — хрипло произнес Кэм.