Порыв ветра пронесся сквозь деревья, когда я проверял шнурки на ботинках. Волосы на затылке встали дыбом.
«Не может быть!» — прорычал я, заставляя остальных вздрогнуть.
«Убить. Убить. Убить». — прорычал Багира в моей голове.
«Что такое, К?» — потребовал Кэм.
Я поднял руку. Принюхавшись к воздуху еще мгновение, на моем лице появилась дикая улыбка. Все смотрели на меня, с нетерпением ожидая объяснений.
«Слоан здесь», — сказал я, заработав несколько вздохов облегчения. «И Энни тоже». Росток чуть не разрыдалась от этого.
«Тогда что тебя так взбесило?» — спросил Хол, изучая меня.
«Отец Слоана... он тоже здесь. И я ждал очень, очень долго, чтобы убить его. Его смерть — моя», — сказал я, мой голос становился все более хриплым и глубоким, когда Багира рвался наружу. Ему не терпелось вырваться на свободу.
«Тюрьма была ловушкой с самого начала, — заключил Кэм. — Азраэль, должно быть, подставил другого заключенного, чтобы его убили вместо отца Слоана».
«У меня есть идея, — объявил я, привлекая всеобщее внимание. — Раз Наполеон здесь, мы должны использовать его. Слияние с ним позволит мне проскользнуть через практически все уровни безопасности в этом месте. Позвольте мне пойти вперед. Я разведаю обстановку, и мои чувства приведут меня к Слоану и Энни. Где бы они ни были, я смогу их найти. Позже я все еще смогу превратиться в Багиру, а Наполеон будет полезен для других задач».
«Ты звал?» — мордочка Наполеона высунулась из моего кармана.
«Что думаешь?» — спросил я, подпрыгивая на месте. Я был готов к действию.
«Я думаю, это гениальная идея», — сказал Брам, ухмыляясь. «Они никогда не увидят тебя».
«Согласен», — добавил Кэм, а Фарис и Фишер кивнули в знак согласия.
«Отлично, — промурлыкал я, хрустя костяшками. — Я раздеваюсь». Фиш автоматически протянул руку, чтобы забрать мою одежду. Он всегда клал ее в свой рюкзак для меня; мы делали это так долго, что это стало привычкой. Наполеон спустился по моей руке, прыгнув к Ростку, который протянул ладони, чтобы поймать его.
Каждый предмет одежды передавался Фишеру, который затем аккуратно убирал его в свой рюкзак. По крайней мере, мне не придется быть голым после битвы. Наверное, это хорошо. У меня всегда вставал как камень после хорошей драки.
«Если почувствуешь что-то неладное, убирайся оттуда. Немедленно», — строго сказал Хол.
«Абсолютно точно, сэр. Мы должны сделать это правильно», — ответил я.
«Следуй по этой тропе четверть мили. Должна быть гравийная дорога, ведущая к воротам промышленного размера. Ты не пропустишь», — объяснил он, и я запечатлел все это в своей голове. Мой нос приведет меня туда, куда нужно.
«Будь осторожен», — мягко сказал Росток, бросаясь мне в объятия. С урчанием я обнял ее и вдохнул ее сладкий аромат. Такой сладкий, и такой мой.
«Всегда, маленькая Детка. А теперь позволь мне сделать свою работу», — поддразнил я. Когда она отстранилась, я приподнял ее подбородок и поцеловал ее так, что дух захватывало.
«Альфа», — выдохнула она, отстраняясь и закусывая губу.
«Увидимся скоро». — Я подмигнул, прежде чем повернуться к остальным. «Поехали».
Я закрыл глаза, позволяя Багире взять управление. Прыгнув вперед, четыре лапы коснулись лесной подстилки, и мы встряхнули шерстью, привыкая к этой форме. Росток посадила Наполеона нам на шею, и мы дали ему мгновение, чтобы устроиться.
«Иди за ним, К. Будь в безопасности. Никаких глупых рисков». Кэм уставился на нас, серьезность ситуации теперь давила на него. Взмахнув хвостом, мы бросились через лес на бесшумных лапах, как живая тень.
Деревья размывались, когда мы прыгали и мчались сквозь густой лес. Когда запах людей стал сильнее, мы немного сбавили скорость, на случай, если кто-то окажется на прогулке. Травянистый, покрытый плющом холм показался впереди, когда мы подкрались ближе к запаху. Запрыгнув на поваленное дерево, мы забирались все выше и выше, пока не получили четкую линию обзора. С обеих сторон дверей были установлены две камеры, но никого не было видно. Отлично.
«Багира, мы превратимся в форму Наполеона и проникнем в здание. Мы останемся в его форме, пока не оценим ситуацию», — сказал я ему.
«Понял. Давай сначала спустимся на землю», — прогудел он.
С кошачьей грацией мы спрыгнули с нашего насеста, приземлившись бесшумно. Сделав глубокий вдох, мы превратились обратно в мою форму.