Слова, когда они пришли, были не более чем шепотом. «Что ты сказала?»
Рыжая взяла одну мою руку и переплела наши пальцы. Ее рука была маленькой, теплой и идеальной, и я понял в тот момент, что никогда раньше не держал никого за руку. Я сглотнул, осознавая, что мне это нравится. Я никогда не хотел отпускать ее руку.
«Кай убил твоего отца», — сказал мне Фишер, и я потянулся за его рукой тоже. Такие разные, мои две любви. Там, где ее рука была изящной и женственной, рука Фишера была почти такой же большой, как моя, но ощущалась так же хорошо.
«Скажи что-нибудь», — мягко сказала Рыжая, все еще голая, как в день своего рождения.
«Он обещал мне, что сделает это», — сказал я им. Когда никто не заговорил, я продолжил. «Когда мы были детьми, в ночь первого превращения К, на самом деле... Он обещал мне, что однажды сделает это». Я видел, как Сейдж бросила на Фишера беспокойный взгляд, и я покачал головой. «Я думаю, я сейчас в оцепенении? Я никогда не чувствовал себя так раньше. Я рад, что он мертв. Он заслужил что-то более худшее, чем то, что получил. Даже если это была самая ужасная смерть, которую человек может получить... Он. Заслужил. Худшее».
«Нормально чувствовать оцепенение. Ты только что пережил травматическое событие», — рассудил Фиш. Возможно, я был в каком-то шоке.
«Мы любим тебя», — твердо сказала Рыжая, привлекая мое внимание к своему красивому лицу.
Мои большие пальцы медленно поглаживали их руки. «Я не знаю, что реально. Это тоже может быть трюком», — заметил я, мой голос звучал почти механически.
Сейдж пододвинулась ближе, и, прежде чем я понял, она выдернула свою руку из моей и оседлала мои бедра, обхватив руками мою шею. «Почувствуй меня, любовь моя. Почувствуй, насколько я реальна», — пробормотала она у моего горла, и я застонал, когда ее твердые соски коснулись моей груди. Рука Фишера покинула мою, скользя вниз по моей руке.
Я позволил своей руке скользнуть вверх по позвоночнику Сейдж к затылку, прежде чем притянуть ее ближе, чтобы наши губы встретились. Я издал глубокий стон в ее рот, который, клянусь, исходил из моих яиц.
Большая рука провела по моим волосам, и я улыбнулся в губы своей женщины, зная, что Фишер здесь, очень даже часть нас.
«Ты теперь веришь, что мы реальны?» — спросил он, его голос был глубоким и соблазнительным. Боги, прошло слишком много времени с тех пор, как я слышал этот голос, обращенный ко мне. Мой член дернулся, коснувшись лона Сейдж.
«Думаю, он начинает верить». Моя девочка ухмыльнулась Фишеру, и на ее щеках расцвел красивый румянец.
«Хм, — задумчиво хмыкнул Фишер. — Наверное, нам стоит убедить его дальше, как думаешь, сладкая?» Он протянул руку и провел большим пальцем по губам Сейдж, прежде чем наклониться и страстно поцеловать ее. Луной, я не испытывал их обоих так, как в тот раз, когда мы возились в ее саду. Это казалось целой жизнью назад.
«Вы двое пытаетесь взять инициативу в свои руки?» — я приподнял бровь на двух сексуальных созданий передо мной.
Фишер усмехнулся. «Я забыл, ты здесь уже некоторое время. Есть кое-что, о чем ты не знаешь. С тех пор, как я освободился от Фариса, появились новые вещи, которые мне нравится... практиковать», — туманно объяснил он, и мне вдруг отчаянно захотелось узнать больше. Я жаждал любой информации об их жизни с тех пор, как меня не было. Даже до того, как я ушел, если считать все те способы, которыми я был таким идиотом.
Рыжая потянулась к Фишеру, стягивая с его плеч тактический жилет. Их губы встретились, и я с жадностью наблюдал за мельканием их языков. Моя рука потянулась к подолу рубашки Фиша, помогая Рыжей снять ее через голову. Я вдохнул, увидев его татуировку на груди, которую видел сотни раз. Крылья дракона... мои крылья дракона.
«Святое дерьмо», — выдохнула Сейдж, и мы оба провели пальцами по замысловатому рисунку. «Это ты, Слоан».
Мой взгляд поднялся к моему мужчине, моему якорю. Человеку, который проявил ко мне сострадание и любовь, несмотря на мои сексуальные предпочтения и очаровательную личность.
«Это всегда был ты», — объявил он. Если кровь в моем теле обычно была горячей, сейчас она просто кипела. Руки Рыжей скользили по Фишеру и мне, когда мы прижались лбами друг к другу. «Хозяин...»
«Нет», — хрипло сказал я. Он отпрянул, глядя на меня в замешательстве. «Я не хочу, чтобы ты так меня называл. Это не мы. Не сейчас».
Фишер моргнул несколько раз, прежде чем открыть рот. «Я называл тебя так, потому что ты был таким. Не в унизительном для меня смысле, но когда я был так неуправляем и кружился в спирали, ты был хозяином моих эмоций. Но если ты больше этого не хочешь, я понимаю».