«Я никогда не говорил, что не хочу», — гладко ответил я, наблюдая, как на его лице расцветает улыбка.
Он уставился на меня секунду, ухмыляясь. «Тогда я буду ждать этого», — сказал он, прежде чем снова вскочить с кровати. «Я голоден. Увидимся внизу». Он исчез в дверях, бросив мне подмигивание.
Боги.
Возможно, я маг гроз, но Кай был похож на гребанный торнадо... и я внезапно почувствовал, что меня уносит.
Глава 16. Сейдж
Я имела дело с безумцем.
Именно этим я и хотела заняться первым делом утром после провальной миссии. И да, я считал ее провальной, потому что моей богини здесь не было.
«Клянусь богами, Фарис... если ты не успокоишься, мне придется тебя связать», — предупредил я. Для постороннего наблюдателя ситуация выглядела бы не лучшим образом. Это я был загнан в угол, размахивая лампой над головой.
Когда мои глаза открылись ранее, я обнаружил, что он ползет по стене, как гребанный паук, шипя, как змея. Говорите о жутком дерьме. Я взвизгнул и отпрянул от кровати, но недостаточно быстро, потому что он приземлился мне на спину, сбив с ног. Мы недолго боролись на полу, пока я не пнул его в грудь, отбросив через всю комнату.
И вот я здесь, в углу, держу лампу, как мой гребанный широкий меч. Мне было жаль это делать, но он меня пугал до усрачки.
«Пить», — прошипел он, оскалив на меня зубы.
«Ну, святое дерьмо, он говорит», — сказал я с притворным удивлением. «Что за движения экзорциста и поведение сертифицированного крипи сцены?»
Низкое рычание наполнило воздух.
«Ради бога, чувак. Используй. Слова».
«Ты. Кровь».
«Ты хочешь меня укусить?» — догадался я. Судя по тому, как он облизнул губы и его взгляд лазером сфокусировался на моей шее, это было оно. «Ладно, но не бери...»
Фарис бросился на меня так быстро, что его тело, казалось, стало невидимым на мгновение. Он поднял меня, и мне пришлось обхватить его ногами за бедра, чтобы не упасть. Какого черта? Лампа разбилась об пол, когда он схватил меня за волосы и откинул мою голову назад, вытягивая горло. Его клыки вонзились в мою кожу, и я вскрикнул, укус только на мгновение обжег, прежде чем ощущение абсолютной эйфории воспламенило мою кровь.
Прежде чем я понял, мои руки были в его волосах, крепко прижимая его к своей шее, пока он жадно пил. И когда его бедра начали двигаться, а его рычание становилось громче, я понял, что мои собственные звуки смешивались с его — создавая эту мужскую, эротичную музыку, о которой я понятия не имел, что она может быть такой приятной для моих ушей.
«Фарис», — простонал я, когда его руки блуждали по моим плечам, его бедра удерживали меня у стены. Моя кожа загоралась от ощущений, от которых кружилась голова. Или, возможно, это была потеря крови...
Как раз когда я собирался похлопать его по плечу, он отпустил мое горло, и его теплый язык провел по чувствительной коже.
«Мммм... — довольно вздохнул он. — Ты восхитителен. Я знал, что ты будешь».
Мои руки все еще были запутаны в его волосах, его голова слегка двигалась, пока он продолжал лизать меня. Его бедра снова качнулись, и я почувствовал, как мои собственные качаются в ответ.
«Черт», — выдохнул я.
Фарис откинулся назад, его лицо оказалось прямо передо мной. Его глаза горели похотью; на его щеках был румянец, а кровь стекала по обеим сторонам рта. Он был диким, и это была одна из тех вещей, которые я начал в нем ценить.
«Твое сердце колотится, Брам. Ты нервничаешь?» — с любопытством спросил он, склонив голову набок, как щенок.
«Нет», — ответил я, вдыхая, когда он провел пальцами по моему животу. Я был без рубашки, как и он.
«Теперь оно бьется быстрее», — заметил он почти клиническим тоном. «Интересно...»
Его рука двинулась быстро, в мгновение ока сжав мое горло, и его губы с силой прижались к моим — кровь и все такое.
О, гребанные яйца Сатурна.
Целовать мужчину — нет, не просто мужчину. Целовать Фариса, того, о ком я заботился и кого находил привлекательным, делало меня тверже гребанной стальной трубы. Мои ноги коснулись пола, и я двинулся вперед, наши рты все еще сражались в самой эротичной манере.
Он мог держать руку у моего горла — мне было насрать. Но если он думал, что будет доминировать надо мной в постели или где-либо еще, ему придется за это бороться. Я поднял его, и мы оба рухнули обратно на кровать.
«Солнцем», — выдохнул он, прижимаясь ко мне теперь без всяких сомнений. Я целовал его шею, покусывая его теплую кожу, наслаждаясь звуками, которые он издавал.