АЛОНСО: И что?
АЛЬДОНСА: Ничего. Говорит — он пока трезвый, так работящий и добрый мужчина, а что падчерицу бьет по пьяни — значит, любит. Воспитывает.
АЛОНСО: А она? Мать?
Альдонса пожимает плечами.
АЛОНСО (глядя на календарь): Пять дней.
АЛЬДОНСА: Она сказала, если ты еще раз к ним придешь — она позовет алькальда.
АЛОНСО: Хоть десяток алькальдов.
САНЧО: Господин мой, а вы помните, что было с этим Андресом, тем пареньком, которого Рыцарь Печального Образа… ну, за которого заступился? Так хозяин его потом… еще хуже… сорвал на нем злобу. Как бы с этой Панчитой… ну, то же самое не получилось.
АЛЬДОНСА: Санчо, а вы бы сами сходили к этим соседям… поговорили бы… без угроз, но по-свойски. Как-нибудь… а?
САНЧО: Да-да, сеньора, разумеется, я схожу… может, и не понадобится, копьем-то… может, по-хорошему получится. Говорят же — покраснеть не покраснеет, а подобреть, если хочет, так подобреет…
АЛЬДОНСА: Я пойду спать… Санчо, вам что, не нравится ваша комната?
САНЧО: Чудная комната, сеньора Альдонса.
АЛЬДОНСА: Почему же вам вчера не спалось и сегодня не спится?
САНЧО: Новое место, сеньора Альдонса. Непривычно…
АЛЬДОНСА: Когда вы отправитесь в странствия, каждая ночь будет заставать вас на новом месте.
САНЧО: Эх… Придется привыкнуть.
АЛЬДОНСА: Новая ночь под новой крышей, а иногда и вовсе под открытым небом — дождь, ветер… Признайтесь — вы по натуре домосед?
САНЧО: Эх… Но ведь мой батюшка назвал меня Санчо… А это такое имя, что…
Алонсо хлопает Санчо по плечу.
АЛЬДОНСА: Спокойной ночи… Алонсо, не засиживайся допоздна.
Уходит.
АЛОНСО: Санчо… а ведь у тебя тоже есть жена? САНЧО: Конечно, господин мой.
АЛОНСО: И что… она тебя спокойно отпустила? Никаких… отпустила?
САНЧО: Да ну… Поплакала, конечно. Баба есть баба… только пацаны мои уже подросли, в хозяйстве управятся, хорошие хлопцы… А баба, она все уши мне прожужжала, чтобы какого-то жалованья просил. Что оруженосцы жалованье получают. Баба…
АЛОНСО: Сколько?
САНЧО (радостно): Что?!
АЛОНСО: Сколько у вас сыновей?
САНЧО (скрывая разочарование): А-а-а… Четверо.
Алонсо молчит.
САНЧО: Бросьте, сеньор Алонсо… Бог детей либо дает, либо нет. Бог старый хозяин — больше придерживает, чем раздает…
АЛОНСО: Санчо. Вот ты — домосед… Жену оставил, детей… В губернаторство на острове не веришь… Жалованья я тебе назначить не могу — не из чего, извини… Почему все-таки ты со мной идешь?
САНЧО: Так… это… традиция. Батюшка меня так назвал, Санчо… Традиция, говорит… И, опять же, все Панса, что с рыцарями уходили, домой живехоньки возвращались… не то что сами рыцари. Правда, вот, один мой родич без глаза вернулся, другому внутренности все отбили… Деду вот ногу переломали, так до конца дней и хромал… но ничего, главное — живехонек… Вот. А про губернаторство… Так легенда откуда-то взялась? Мы вот думаем, что легенда — брехня, а вдруг она не брехня? А вдруг да обломится мне губернаторство, а я в поход не пошел, на печи остался… Вот обидно будет, да?
Алонсо хохочет. Санчо смеется в ответ. В глубине комнаты, за спиной Санчо, возникает белая высоченная фигура.
АЛОНСО: Кто это там? Альдонса, ты?
Фигура неспешно пересекает комнату.
АЛОНСО: Альдонса?
САНЧО (оглядывается): Вы кому, господин?
АЛОНСО: Да вот же!
САНЧО: Где?!
Фигура маячит совершенно отчетливо.
АЛОНСО: Ты ослеп? Да вон же!
САНЧО (боязливо): Сеньор Алонсо… Нет там никого. Что вы…
АЛОНСО: Как нет?! Я своими глазами вижу!
Фигура исчезает. Алонсо вскакивает, осматривает комнату — никого…
АЛОНСО: Санчо… Ты что же, ничего не видел?
САНЧО: Господин мой… Господь с вами. Привиделось вам. Не зря этот, лекаришка, все твердил — наследственность…
АЛОНСО: Привиделось? Гм… Значит, привиделось. Бывает.
Старый дом. Скрипы, стоны, шорохи. Покачиваются портреты. Колеблются портьеры.