Ни в одном из заметок не было ничего о вареных людях или массовых захоронениях в желе.
Зазвонил телефон. Я схватила его, наблюдая, как Конлан пытается отползти назад по крыше грузовика.
— Привет, Кейт, — сказала Максин.
Вот задница! Не мог позвонить сам. Заставил это сделать свою секретаршу. Это был новый уровень, даже для Ника.
— Привет, Максин. Как поживает мой заклятый враг?
— Нам нужна твоя помощь.
— Прости, что?
— Нам нужна твоя помощь, — повторила она.
Конлан поднялся на ноги и совершил небольшой прыжок на крышу грузовика, поднявшись примерно на дюйм. Я подползла ближе к грузовику.
— Что я могу для вас сделать?
— К нам прибыла группа из Волчьей ловушки.
В Волчьей ловушке, штат Вирджиния, располагалась национальная штаб-квартира Ордена.
— Я полагаю, они здесь для того, чтобы отстранить Николаса Фельдмана от должности рыцаря-защитника.
Что? Ник был первым достойным рыцарем-защитником, который появился у офиса за последние десять лет. Его предшественнику удалось уничтожить весь Орден.
— Почему?
— Николас был довольно громогласен в своей критике Ордена. Это вызвало проблемы. — В голосе Максин звучали ужасные, уязвимые нотки. Когда я работала в Ордене, она была невозмутима. Что бы ни случилось, Максин справлялась со всем с присущей ей эффективностью.
— Внутри отделения?
— Нет, рыцари отделения преданы ему. В прошлом мы стали убежищем для…
— Проблемных, — закончила я за нее. Атланта всегда была свалкой для беспокойных рыцарей.
— Да. Николас обладает уникальным талантом, когда дело доходит до того, чтобы помогать людям найти свою нишу. Он заботится о том, чтобы они стали полезными. Большинство из них, более чем, обязаны ему своими жизнями.
Орден поощрял лояльность к местным рыцарям-защитникам, и отделение Атланты не было исключением. В те несколько раз, когда я видела, как Ник общался со своими рыцарями, отношения, казалось, были основаны на взаимном уважении. Они делали то, что он им говорил, и не задавали ему вопросов в моем присутствии.
— У Ордена должна была быть причина для его удаления, — подумала я вслух. — Рыцаря-защитника нельзя просто отозвать из его отделения. Производительность снизилась?
— Нет. У нас рекордно высокое количество завершенных петиций.
— Тогда в чем проблема?
— Он прямо выразил свое разочарование их непричастностью к захвату Атланты и общей ситуацией с твоим отцом.
Просто чудненько. Я представила отчеты, поданные в Волчью ловушку. «Вы знаете, что мерзость по имени Кейт Леннарт заявила права на город Атланту? Почему вы ничего не предпринимаете в связи с утверждением прав на Атланту? Планируете ли вы что-нибудь предпринять по этому поводу в ближайшем будущем? Можете ли вы назвать временные рамки, в которые эта проблема может быть решена?» Когда что-то начинало действовать ему на нервы, Ника невозможно было заткнуть, а Орден в целом отчаянно хотел игнорировать мое существование. У них не было власти что-либо со мной сделать. Я была почти уверена, что они надеялись, что я просто каким-то образом уйду, и вот появился Ник, проливающий яркий свет на проблему, которую они притворялись, что не видят.
— Они не верят, что он обладает дипломатической гибкостью, необходимой для занимаемой должности, — сказала Максин.
— Откуда ты это знаешь?
— Я просканировала их разумы.
Ничего себе. Для Максин это было грубым нарушением этики.
— У меня не было выбора, — тихо сказала Максин. — Я отдала Ордену двадцать пять лет. Я чувствовала, как один за другим гибнут целые отделения. Я не могу сделать это снова.
Она была на пределе своих возможностей.
— Дай угадаю, они собираются убрать его, потому что он недостаточно дипломатичен, чтобы работать со мной?
— Да. — В голосе Максин слышалась тревога. — Его пригласили на обед. Он пришел вооруженный. Перед уходом у него был определенный настрой. Ты должна понять, что это отделение — все, что у него есть.
О, я прекрасно поняла. Ник падал с размахом. Они не вызывали его в Волчью ловушку, потому что он не приехал бы, и они не хотели делать это в стенах отделения, на глазах у других рыцарей, где он был сильнее всего.
— Ты должна понять, когда я сказала, что рыцари преданы ему, я имела в виду, что они глубоко преданы его целям.