Джули моргнула.
— Это очень много людей.
Эрра обдумала это.
— Однажды это сделал твой дедушка.
— Что?
— Племена хатти заполучили себе особенно настойчивого вождя по имени Асту Амур. У него были большие яйца, но не хватало мозгов. За сорокалетний период он вторгался к нам семь раз. Каждый раз мы отбивали их, но твоему деду, Салманасару, в конце концов, надоело, поэтому он приказал собрать головы их павших, очистить и сложить в большой курган, чтобы в следующий раз, когда они вторгнутся, их армия увидела, что случилось с их предшественниками.
— Но зачем чистить черепа? — спросил Дерек. — Разве отрубленные головы не были бы более эффективными?
— Потому что падальщики с меньшей вероятностью будут грызть чистый человеческий череп, чем тот, на котором еще сохранилась плоть. Кроме того, иметь груду гниющих человеческих голов негигиенично, — сказала Эрра.
Ну конечно. При изготовлении памятников из человеческих черепов всегда нужно помнить о гигиене.
— Как он чистил черепа?
— Кожными жуками, конечно, — сказала Эрра. — Быстро, тщательно, и плоть возвращается к природе.
Вычеркиваем дорогого папочку из списка.
Дверь распахнулась. В комнату ввалился мой сын, все еще в полуформе. Меня захлестнуло облегчение. Я и не подозревала, что так волновалась.
Грендель встал со своей подушки, виляя хвостом. Конлан прошаркал к пуделю-мутанту и забрался на лежанку Гренделя. Большой черный пес плюхнулся рядом с ним. Конлан обнял Гренделя и закрыл глаза.
Кэрран последовал за ним в человеческом обличье, но без обуви. Должно быть, он превратился во льва, затем вернулся и оделся.
— Вам было весело? — спросила я.
— А то. — Кэрран ухмыльнулся. — Наш сын оборотень.
Он был так счастлив. Я чуть не рассмеялась.
— Ваш сын — причуда природы, — предположила Андреа, жуя ломтик хлеба. — Для малыша неестественно иметь полуформу.
— Он вундеркинд, — сказал ей Кэрран.
Вундеркинд издал тихий свистящий звук. Он захрапел. Грендель лежал совершенно неподвижно, тяжело дыша, его глаза блестели, и вообще он вел себя так, словно быть в объятиях спящего ребенка-монстра было его высшим стремлением в жизни, и теперь эта мечта сбылась.
— Причуда природы, — снова сказала Андреа.
Кэрран посмотрел на нее.
— Ладно, ладно. — Она замахала руками. — Я ухожу. — Она схватила буханку хлеба, стейк из оленины и стащила со стойки бутылку сангрии. — Я знаю, когда меня не хотят. Кейт, ты все еще должна мне обед. Я закрою за собой.
Она исчезла в коридоре. Наша входная дверь со щелчком закрылась.
Кэрран нахмурился.
— Она что, только что украла нашу еду?
— Ты можешь обсудить это с кланом буда, — сказала я ему. — Но поскольку наш сын сегодня укусил их альфу, я не знаю, насколько мы сможем там продвинуться.
— Он укусил Андреа?
— Угу.
— За лодыжку?
— Вообще-то, за голень. Она сказала, что его зубы задели кость.
— Хороший укус, — сказал Дерек.
Кэрран улыбнулся шире. Хорошо, что Джима здесь не было. Они, вероятно, дали бы пять.
Я взглянула на Конлана. Он спал, ни о чем не заботясь. Сегодня моя жизнь непоправимо изменилась. Ничто и никогда не будет прежним. К тому времени, как Конлан проснется, мне нужно было придумать, как с этим справляться.
Кэрран небрежно подошел и стащил кусок хлеба у Джули.
— Что его взбесило?
Я вытерла руки кухонным полотенцем.
— Хочешь сначала поесть или посмотреть коробку?
— Что за коробку? — спросил Дерек.
Кэрран взглянул мне в лицо. Выражение его лица посуровело.
— Сначала коробку.
* * *
КЭРРАН НАКЛОНИЛСЯ К коробке, стоявшей на столике на веранде. Его ноздри раздулись. Золото перекатилось по его серым радужкам.
Верхняя губа Дерека приподнялась, обнажив кончики зубов. Теперь он был похож на волка. Хищного, дикого волка.
— И чем же вам пахнет? — спросила я.
— Хищником, — сказал Дерек. — Никогда раньше не чувствовал ничего подобного.
— Ты уверен? — спросила я.
— Пахнет паникой и спасением собственной жизни, — сказал Дерек. — Я бы запомнил это.
— Пахнет вызовом, — сказал Кэрран.
Джули нахмурилась, глядя на коробку.
Кэрран открыл ее и достал розу. Его голос приобрел спокойный размеренный тон, как будто он говорил о погоде.
— Интересно.
Тетя сосредоточилась на коробке.
— Я видела такое раньше.
Ох, боженьки.
— Что это?
— Это старый способ объявить войну.
Чудненько.
— Такое было использовано для преодоления языкового барьера. Перевод не требуется. Подчинитесь нашим требованиям или… — Ее полупрозрачные пальцы коснулись ножа. — Мы перережем вам глотки и превратим ваш мир в пепел.