— Я скажу ей, чтобы она пришла сюда присмотреть за Ю Фонгом. Джордж и Марты сегодня не будет дома, — сказал Кэрран. — Я могу взять мальчика с собой в Гильдию.
— Разве у вас нет сегодня совещания по бюджету?
— Понятия не имею.
Совещания по бюджету Гильдии были похожи на интриги при испанском дворе: сложные, напряженные и часто драматичные. Последнее, что нам было нужно, это реакция Конлана на все это. Мое воображение нарисовало сына в полуформе, мечущегося по округе, в то время как группа наемников гоняется за ним с сетями.
— Я могу взять его с собой в «Новый рубеж», а потом встречусь с тобой в Гильдии. Это даст тебе немного времени, чтобы посовещаться.
— Как пожелаешь, — сказал Кэрран.
* * *
КОГДА Я ДОБРАЛАСЬ до «Нового рубежа», лампочка на моем автоответчике мигала. Я нажала кнопку воспроизведения, оно зашипело от помех и сказало мне голосом Лютера: «Лети ко мне. У меня кое-что есть для тебя». Опыт подсказал мне, что перезванивать Лютеру будет бессмысленно, и поскольку больше никто не оставил мне никаких поучительных сообщений, я усадила Конлана обратно в автокресло, и мы отправились в логово Лютера.
«Биозащита», или «Центр магического сдерживания и профилактики заболеваний», как он был официально известен, занимал большое здание, построенное из местного серого гранита. Высокая каменная стена, увенчанная колючей проволокой и утыканная серебряными шипами, тянулась с боков, ограждая большую площадь в задней части центра. Несколько гаубиц и магических баллист венчали крышу. Место выглядело как крепость. «Биозащита» серьезно относилась к сдерживающей части своей работы.
Я вытащила Конлана из автокресла и прошла через большие двери в похожий на пещеру вестибюль. Конлан засунул руку в рот и оглядел высокие гранитные стены, широко раскрыв большие глаза. Охранник, дежуривший за стойкой регистрации, махнул мне, чтобы я проходила, даже не взглянув. Я была частым посетителем.
Я понесла Конлана вверх по каменной лестнице, мимо людей, спешащих туда-сюда, и повернула направо, в длинный коридор. Лаборатория Лютера находилась во втором дверном проеме справа. Его высокая тяжелая дверь была широко открыта. Легкий ветерок доносил музыку, Дэвид Боуи пел о тушении огня бензином. Конлан извивался в моих руках.
Магия захлестнула нас. Музыка смолкла, прервавшись на полуноте. Черные крупинки турмалина, вделанные в гранит, гудели от энергии и светились, когда магия проходила через них. Конлан повернул голову, как удивленный котенок.
— Баддадада…
— Сверкает.
— Ааает.
— Правильно. Сверкает.
Я подошла к стене и позволила ему прикоснуться к ней. Он попытался соскрести с нее темные блестящие крапинки, затем наклонился к стене и лизнул ее.
Мимо нас прошла женщина в медицинской форме и бросила на меня странный взгляд.
— Нормально, — пробормотала я Конлану. — Нам больше не нужно беспокоиться о микробах.
Лютер обладал огромной магической силой, мыслил самостоятельно и не боялся рисковать. Это отражало его рабочее пространство. Вдоль стен стояли несколько огнестойких лабораторных столов, заставленных микроскопами, центрифугами и другим причудливым оборудованием, порожденным необходимостью проводить исследования в условиях постоянного смешения магии и технологий. В дальнем углу располагался обеззараживающий душ. На стене слева висели дробовик, огнетушитель, огнемет и топор в стиле викингов. Вывеска над странной коллекцией гласила: «ПЛАН Б».
Обычно металлический смотровой стол занимал центр комнаты. Сегодня его отодвинули в сторону. Большой круг из мела и соли отмечал герметичный бетонный пол. Лютер стоял в кругу, закрыв глаза и вытянув руки перед собой. На нем была медицинская форма, которую стирали и отбеливали столько раз, что никто не мог определить ее первоначальный цвет без серьезного гадания.
— Это Лютер, — сказала я Конлану. — Он важный волшебник. А еще он странный. Действительно странный.
— Я слышу неверную, — сказал Лютер. — Ей придется поставить свой меч в стойку, иначе она не войдет.
Я вздохнула, вытащила «Саррат» из ножен на спине и положила его в деревянную стойку у входа. Это стало постоянным ритуалом с тех пор, как я была беременна. Лютер утверждал, что излучение «Саррата» мешало работе его диагностического оборудования.
— И нож.
— Нож то зачем? Он без магии.
— Ты думаешь, что он без магии. Все, с чем ты сталкиваешься ежедневно, запятнано твоей магией. То, что ты ее не видишь, не значит, что ее там нет.
Я изогнула бровь, глядя на него.