- Не знаю, не знаю... - неуверенно ответил мистер Фэдиш, - поступила информация, что у вас, здесь, целый цех незарегистрированных беженцев.
- И откуда пришла такая информация? - возмутился мистер Свен.
Констебль снова вытащил влажный платок, и вытер проступивший на невысоком лбу крупные бусины пота. Лицо его покрылось красными пятнами, и будто стыдясь своей навязчивости и нелицеприятной роли, он опустил глаза в пол, и шаркнул ботинком.
- Ну, вы знаете, это строго конфиденциально. Сами понимаете! - таинственным голосом произнес он.
- Хорошо, мистер Фэдиш. Пойдемте, попробуем найти этот ваш цех!
Полицейский тяжело вздохнул от того, что пришел к своему хорошему знакомому с подозрительными претензиями, и немного сконфузившись, последовал за ним.
Сэмюэль Свен провел его за прилавок, пригласив пройти в коридор, в котором было только две двери и черный ход, ведущий во внутренний двор.
Продавец сладостей приоткрыл ближайшую из дверей.
Фортепианная музыка вырвалась наружу, и констебль, заглянув вовнутрь, в глубине комнаты увидел сидящего за столом, у окна, ровную спину светловолосого бухгалтера, мистера Флеминга. Он что-то быстро набирал на компьютере: его тонкие пальцы летали над клавиатурой, как у виртуозного пианиста. Создавалось впечатление, что музыкальная игра - дело его рук.
Бухгалтер был так увлечен своей работой, что не заметил наблюдающих за ним двух джентльменов.
- Мистер Флеминг очень любит слушать классическую музыку - шепнул мистер Свен на ухо полицейскому. Фэдиш понимающе кивнул, и убедившись, что в уютной комнате никого больше нет, тихонько прикрыл дверь.
- А это мой кабинет, мистер Фэдиш.
Они вошли в комнату, что была, напротив. Безлюдное помещение только и отличалось от предыдущего чернокожим диваном и высоким офисным креслом, у стола.
Освоившись с ролью сыщика, полицейский почувствовал себя более уверенно, и пройдя в кабинет, внимательнейшим образом рассмотрел его.
Он подошел к окну, которое выходило в небольшой сквер, уютно расположившись в тени домов; приоткрыл шторы, и выглянул в окно, приглядываясь к неторопливым прохожим. Убедившись, что окно крепко заперто, и никто не мог через него улизнуть, он заглянул за портьеру, но ничего подозрительного там не было, никто за шторами не прятался.
Шмыгнув носом и поправив пальцами рыжий ус, он продолжил свой осмотр.
Мистер Свен терпеливо ожидал, скрестив руки на груди, когда дотошный Фэдиш развеет свои подозрения, но он и не думал на этом останавливаться. Войдя во вкус, констебль резко, с полуоборота развернулся на каблуках, и ощупав взглядом все потайные места этой комнаты, заинтересовался письменным столом, на котором лежали журналы, рекламные проспекты и толстая потертая, поваренная книга, с необычным названием: «Кулинарные шедевры. Тысяча и один способ быстрого приготовления коктейля гоголь - моголь». Прочитав заголовок, он озадаченно почесал затылок, и придя к выводу, что он ничего не понимает в гоголе - моголе, перевел свой взгляд на стену, на которой висели ряд грамот, патентов, лицензий на разные виды деятельности, а чуть выше, в золоченой рамке, под стеклом, большого размера черно - белая фотография, с которой ему весело улыбались двое мальчишек, стоя в обнимку, на фоне дома, с высокой черепичной крышей, из трубы которой густо валил серый дым. Внизу стояла подпись: «дорогому другу от Фредди».
Мистер Фэдиш уже было потерял интерес к фотоснимку, как вдруг, он ощутил какое-то неуловимое несоответствие, но никак не мог понять, в чем же оно заключалось. Видя любопытство полисмена, мистер Свен кашлянул, обращая на себя внимание, и сообщил как можно непринужденнее:
- Ностальгия по моей молодости: это я, с другом детства - вместе росли.
- Ну да, ну да... - отозвался полицейский, заинтересовавшись серебристой подставкой, рядом с поваренной книгой, на которой стоял целый ряд подвешенных дверных колокольчиков. Фэдиш щелкнул пальцем по одному из них, и тот залился веселым звоном.
- Коллекционируете? - понимающим тоном спросил он.
Мистер Фэдиш был убежден, что каждый уважающий себя джентльмен должен что-то коллекционировать. Сам он состоял в клубе анонимных коллекционеров, и являлся самым активным его членом. Он увлеченно собирал крышки от пивных бутылок и этикетки, которыми обклеил свою комнату, вместо обоев, за что его жена укоряла, что это самые дорогие обои в Лондоне. И поверьте, там было на что посмотреть. Как истинный патриот, он коллекционировал только английское, начиная от этикеток Thomas Hardy`s Ale* - (Thomas Hardy`s Ale полностью натурального пива, без искусственных красителей и консервантов, двадцати шестилетней выдержки).