О, Кенна ей восхищалась. Но любить ее было чудовищно трудно. Должно быть, сама леди Стил сказала бы то же самое: любить непросто. Их с дочерью и племянницей отношения скорее походили на племенные, нежели действительно родственные, как в других семьях. Леди Стил защищала детей, а они вставали на ее сторону, когда приходилось (при той жизни, что леди вела, ее девочкам досталось не много времени детства). Долга во всем этом было больше, чем пламенных родственных чувств. Но Кенна привыкла. Так было всю ее жизнь.
Уважение и благодарность заменяли любовь им всем. Леди Стил полагалась на свой опыт, так что для нее благом представлялось сделать своих детей солдатами. И она выполнила это намерение, учив их так, как учили ее саму. В детстве и юности Кенна роптала, но в тот день… в день того самого, от чего королевство до сих пор не пришло в себя, эти знания спасли ей жизнь. И тем, кто был рядом с Кенной.
Она стояла в дверях, вдыхая свежий запах дождя. В нескольких шагах от нее под козырьком крыльца прятался мужчина. То ли жил он в той же гостинице, то ли просто шел мимо и юркнул под первый навес, какой сумел найти. Кенне он кивнул, закурил и качнул спичечным коробком в ее сторону, предлагая поделиться. Кенна отказалась.
— Вы бы сняли свою форму, сержант. — С улыбкой сказал мужчина, и Кенна изумленно вскинула брови.
— Простите?
— Не слишком ли она заметна?
На это отвечать не требовалось. Кенна и не подумала о чем-то подобном. В городе она привыкла к тому, какое производит впечатление. Не слишком внушительное, впрочем, однако совершенно определенное.
На проселочной дороге и в деревнях будет иначе.
Кенна пробормотала смущенные слова благодарности, мужчина ответил улыбкой, продолжая рассматривать девушку. Она, в ответ, глядела на него, хотя не сказала бы, что незнакомец ее интересовал. В нем и интересовать-то было нечему. Средний рост, среднее телосложение, карие глаза, каштановые волосы. Кенна была уверена, что забудет его, как только отвернется.
Но на этот счет она ошиблась. И еще как.
Тейр и Хуан тем временем пережидали дождь за столом, грызя сухари. То один, то другой парень по очереди совали руки в общую миску, при том, Тейр следил, чтобы не коснуться случайно пальцев охотника на демонов. Ибо мечтал еще хотя бы недолго остаться при собственных. Хуан очевидно затаил на жреца если не злобу, то уж обиду, несомненно.
А ведь вечером они неплохо поговорили, Тейр даже подумал, что у него будет, с кем вместе перемыть косточки Кенне, которая, несомненно, будет задавать напарникам перцу на протяжении всего пути. Пока что куда вероятнее казался расклад, при котором Хуан с Кенной ополчатся против Тейра. Вряд ли все трое попробуют быть сами по себе. Жрец мог представить, что случается с людьми, когда им приходится невольно проводить столько времени вместе. В конце концов, он жил при храме.
Вот только возвращаться туда он, действительно, не слишком хотел. Он пошел с Кенной сперва просто ради того, чтобы выбраться из храма хоть ненадолго, затем заинтересовался: никогда прежде ему не доводилось попасть ни в жандармерию, ни, тем более, в аристократический особняк. Он даже видел генералиссу! Пусть и на портрете в гостиной. Зато ростовом.
Но главный интерес, конечно, составляли для Тейра деньги. На них он мог сделать куда как много. И пока что ни один из планов, витающих в его мозгу, не тянул на образец благочестия.
Хуан хлопнул рукой по столу, выводя Тейра из задумчивости.
— Сгинь-ка, малец.
Тейр полагал, что они с Хуаном ровесники. А может, охотник даже младше, если ему нет еще его “предположенных” двадцати пяти. Однако Хуан вел себя так, будто это он тут старший.
— Давай-давай. Освободи место. — Хуан махнул ладонью. — Хочу, чтобы ко мне села та красотка.
Тейр обернулся. В залу вошла и теперь осматривалась высокая стройная девушка. То, что Хуан охоч до женского пола, даже за краткое время знакомства с ним, было вполне понятно как Тейру, так и Кенне, в ту минуту дышавшей воздухом на улице. Но песья охота волочиться буквально за каждой юбкой на расстоянии взгляда несколько обескураживала Тейра. Не ему, конечно, было что-то судить о страсти к женщинам, после того, как в прошлом году он принял обет безбрачия и целомудрия.
Хотел бы он остаться на месте из чистого упрямства, но после того, как Хуан взъярился на Тейра за прерванный побег, следовало проявить хотя бы немного покладистости. Дабы однажды не проснуться от ощущения прижатой к лицу подушки. Тейр встал из-за стола и отошел в угол, откуда, тем не менее, продолжил смотреть за Хуаном. Тот не обратил внимания, куда делся будущий его спутник. Впрочем, возможно, его не беспокоил никакой взгляд со стороны, если только тот не принадлежал мужу дамы, которую Хуан намеревался обольстить.