Себя ему не было жалко, но вдруг стало страшно за то, что у них было. Последнее, что у них осталось из действительно ценного — их любовь. И он замолчал. Плотно сомкнул и губы, и глаза, все теснее вжимаясь в мягкую кожу ее руки, теряясь в родном сладко-солоноватом запахе.
— Похоже, до темноты нам не добраться в деревню, — с досадой сказала Кенна, терзая карту.
Тейр заглянул ей через плечо.
— Нам еще столько же до деревни, как мы проехали от столицы. Завтра там будем, но не раньше.
Хуан, заслышав это, хохотнул. Ночевать под открытым небом ему не хотелось, но радовало, что Кенна показала свою некомпетентность. Городская девочка не умеет как следует ориентироваться по карте, кто бы мог подумать!
Кенна дернула плечом, отгоняя Тейра, как муху. Но он убрал голову раньше, чем она двинулась, тем самым избежав удара в подбородок.
Путники спешились и пустили лошадей напиться из ручья. Тейр, первым понявший, что ночь придется провести в лесу, распряг свою кобылку и расстелил на земле скудные пожитки. Его примеру последовали Хуан и, без видимого смирения, не говоря уж об удовольствии, Кенна.
По крайней мере, им не пришлось добывать огонь, как в стародавние времена: у Кенны нашлись спички. Ужин, правда, не радовал: сушеное мясо, хлеб, сыр. Тейр набросился на свою порцию с жадностью беспризорника, Кенна ела бесстрастно, хотя ей не хватало кружки хорошего чая или кофе. Тогда как Хуан привык к иному в “Гусе и стреле”, да еще и к волоокой ласковой трактирщице, греющей постель. Как только охотник на демонов утолил первый голод, сыр больше не казался ему привлекательным и остатки он завернул в платок.
— А на завтрак у нас что, девочка-жандармочка? Золотые монеты из твоего кошелька? Не могла купить чего-нибудь попристойнее и побольше?
Кенна молчала, пристыженная справедливостью упрека. Она путешествовала только раз, из Ньеслу в Эльзил, и то десять лет назад, ребенком. Все за нее тогда решала мать, Кенна даже не задавалась вопросом, откуда у них с кузиной берется еда. Да и ехали они в почтовой карете.
— Ну, чего молчишь?
— Я не планировала это так… — Кенна прикусила язык — вполне буквально. В эту ночь они не голодали, но если она будет вести себя так и впредь, их экспедиция закончится быстро и печально. — Мы купим еды в деревне.
Она поднялась с корточек, отворачиваясь от костра. Пусть они примут мой румянец за жар от пламени, взмолилась Кенна про себя. Дело было даже не столько в том, что она выглядела дурой. Спутники и так ее не слишком уважали, а она не хотела проснуться без денег, лошадей и сапог наутро.
— Я иду спать. Будем… э-э-э, держать вахту? Тейр, последишь за огнем?
Жречонок кивнул, глядя на пламя. Его и не отвращала перспектива сидеть у костра еще пару часов.
— А мы спать, значит? — Сказал Хуан.
Кенна не поняла, что у этой фразы есть двойное дно. Но тут охотник на демонов схватил ее за локоть, она обернулась к нему и по лицу прочитала не надежду — уверенность.
— А без своей жандармской формы ты очень даже ничего. Интересно, какая ты вообще без одежды.
Я провинилась, подумала она, но неужели он думает, что я должна за это расплачиваться? Так?
— Это даже не льстит, Хуан.
Сказать по правде, она вообще не представляла, что такое нужно натворить, за что положено подобное “искупление”.
— Разве я предлагаю что-то плохое? Это будет весело и полезно нам обоим.
У Кенны закончились слова. Так что она просто развернулась, уводя одну руку назад — Хуан чуть наклонился, подаваясь вслед за этим движением — и вторая рука Кенны впечаталась ему в скулу.
Хуан коротко вякнул, как кот с отдавленным хвостом, прыгнул назад и шлепнулся на траву. Не от ее удара, была уверена Кенна, от неожиданности и обиды. Запутался в ногах, как это называют.
— Да что с тобой такое?! — Заорал Хуан, держась за щеку.
— С тобой что такое! — Изумилась Кенна. Вот уж она не ожидала, что охотник на демонов повалится на землю от ее удара. Еще и будет смотреть на нее с таким недоумением. — Да ладно. Ты как будто по лицу не получал.
— От девицы — нет.
Кенне на секунду стало стыдно. В жандармерии все мутузили друг друга, не разбирая пола. Особенно незадолго после… того дня. Люди были на нервах и привыкли, что насилие кругом. Кенна и вовсе постоянно видела, как ее мать кого-то бьет — с детства.
— Я впредь буду сдерживаться, — наконец произнесла Кенна. Язык у нее едва ворочался во рту, точно она наелась кислятины. — И ты… смотри, тоже.
Она накрылась плащом, но заснула еще нескоро, слыша, как негромко переговариваются у костра Хуан и Тейр. Вот только нельзя было разобрать, о чем.
Глава 7