Леди Мелинда и капитан разговаривали на краю стрельбища, там, где рядовые не могли их слышать.
— И сколько еще времени у нас в запасе? — Спросила лейтенантесса, налаживая ружье.
— Неделя, максимум. Дня три, если говорить откровеннее. И честнее. — Райчацки протянул руку к оружию собеседницы. — Позвольте?
— Неделя! Три дня! О, Айне, я рассчитывала на месяц.
Она без возражений подала ружье капитану. Райчацки умел с ним обращаться куда лучше, чем она. Да что там, кто угодно обращался с ружьями лучше, чем Мелинда. Она вечно боялась, что выстрелит себе в ногу, а то и в голову. Так что она просто пыталась не дать солдатам увидеть собственную беспомощность.
— Они едва узнали азы ведения боя… Они не готовы. Никто из них. — Мелинда понимала, что у них все равно нет вариантов. Нельзя же остаться в гарнизоне и ждать, пока демоны перелезут через холм.
Райчацки вернул ей ружье торопливым движением. Мелинда обернулась, чтобы увидеть, как к ней идет Велия.
— Вы будоражите умы молодых людей, — шепнул Райчацки на прощание. — Можете воспользоваться этим, чтобы подстегнуть войска.
— Разве? Я ничего в этом не понимаю. — Мелинда покачала головой. — И уж точно, сейчас не время и не место для романтики.
— Да, вы правы. — Пробормотал Райчацки и отошел от Мелинды. Он обернулся, но она не заметила этого, глядя в другую сторону.
У леди было несколько секунд наедине с собой, но она не потратила их и на то, чтобы окинуть взглядом шеренгу солдат и заметить, что на нее смотрят и Легар, и Оливер. Велия подала Мелинде неисправное ружье и объяснила, в чем проблема. Райчацки на месте леди-лейтенантессы, должно быть, легко устранил неполадку на месте, но Мелинда просто крикнула дежурного егеря и послала его за оружием на замену.
— Говорят, у него жена погибла от того, что стала одержимой, а жрецы ничего не сделали. Так что для него это личное. — Сказала Велия, поймав взглядом капитана Райчацки на другом конце строя пристреливающихся солдат. И, забыв о субординации, повернулась к Мелинде с вопросом. — А для вас, мэм?
— Меня дурно воспитали, отчего я ныне имею неодолимую тягу к совершению поступков, которые полагаю правильными. — Отозвалась та, глядя перед собой. Как только егерь вернулся с новым ружьем, Мелинда передала его Велии, всем своим видом давая понять, что вольный разговор окончен.
Она хотела бы взять слова назад, запоздало понимая, что это прозвучало, как рисовка. Но она говорила правду. Впрочем, ничуть не полагая себя совестливой или даже добродетельной. Она совершала правильные поступки инстинктивно, как тянет зевнуть с утра и почесать там, где кожи коснулось перышко.
Но в мыслях Мелинды не звучал вопрос, насколько крепка эта тяга к лучшему, привитая ей, как привычка чистить зубы на ночь. Выдержит ли она всякое, даже невероятно манящее искушение?
Никто не говорил прямо, но, тем не менее, слухи ползли по казарме. Все солдаты знали и так, что вскорости их отправят за холм, в гущу боя. И тем больше укрепились общие подозрения, когда новобранцы собрались в столовой после отбоя, а никто не явился их разогнать. Каждый, до единого, догадался о причине, теперь думая: а не последний ли это его ужин. Казарма в эту ночь походила на мрачный карнавал, печально-разнузданный и горький.
Дежурные по столовой нашли где-то сидра и разлили каждому. Легару напиток показался не крепче чая, но многие быстро захмелели. А может, убедили себя, что пьяны — так было проще не думать о грядущем. Кто-то затеял игру, затем другую. Легар держался в стороне, оживившись лишь тогда, когда на стол вскочила Велия. То ли ей выпал какой фант, то ли кто-то умудрился взять ее на слабо — но Велия принялась танцевать, и в какой-то момент Легару показалось, что она вот-вот начнет раздеваться. Она скинула куртку, может, потому, что ей стало жарко, может, потому, что та стесняла движения… Но Легар не собирался ждать, когда Велия опозорится. Он взлетел на стол с проворством песчаного тигра и подхватил девушку на руки. И ровно с той же грацией, несмотря на ношу, спрыгнул на пол.
Велия захохотала, и Легар шикнул на нее. Пока он искал свободную лавку, чтобы уложить на нее свою ношу, ведьмочка провалилась в пьяное забытье. Так Легар и стоял с Велией на руках, когда пьяные солдаты придумали новую забаву: завязывали глаза одному, а сами бегали по комнате, создавая при этом невероятные шум и беспорядок. Тот, кого ловили, подвергался неистовым поцелуям. По большей части, игра шла почти полностью в поддавки, выдавая окружающим склонности и тайны сердечные. Легар испытал секундное желание присоединиться… но вспомнил, что не может.