Пришедшая в чувство Велия спрыгнула с его рук и приняла самое активное участие в новой игре. Она пыталась втянуть в нее и Легара, но он нашел в себе силы отвергнуть заманчивое предложение.
— Прости, крошка, я уже принадлежу другой женщине.
Он сам не мог бы вполне сказать, какой именно: леди Мелинде или Высшей Айне.
Осаленный крепким поцелуем Велии, теперь водил Оливер. Он был ровно настолько пьян, чтобы стоять на ногах и пытаться нащупать перед собой хоть кого-нибудь, но не настолько, чтобы понимать последствия своих поступков. Поэтому, когда под его руками оказалось что-то не вполне привычное, не задумываясь, кто же попался в его цепкий захват, Оливер попробовал подарить жертве жаркий поцелуй — насколько ему это удалось.
Сначала Оливер понял, что промахнулся, и попал только в самый краешек рта. Потом понял, что девушка, замершая было в его объятиях, не горит отвечать ему взаимностью и отвернулась намеренно. А потом уж он понял, что в столовой воцарилась мертвая тишина. Разве что кто-то стыдливо кашлянул, не в силах сдержаться.
Оливер расцепил руки, сомкнувшиеся было на девической спине, и поднял с глаз платок.
Оливер был выше нее сантиметра на три-четыре, но глаза Мелинды оказывались на уровне его бровей: толстая подошва и каблуки офицерских сапог приподнимали ее над землей.
— Это что вы тут устроили? Совсем, что ли, с ума посходили?
Мелинда смотрела мимо Оливера на толпу солдат, но напрасно он подумал, будто лейтенантесса его не заметила или же игнорирует. Оливер сделал только полудвижение, не шагнул-то как следует, а Мелинда так резко повернула к нему голову, что ее взгляд ожег его, как удар хлыста.
— Чтобы через пятнадцать минут столовая представляла собой то же помещение, что и перед ужином. Если хоть одна скамья сломана, кто-то окажется на гауптвахте.
Интересно, подумал отстраненно Оливер, Мелинда специально училась этому властному голосу, разносившемуся на все помещение, так что только окна не звенели? Или научилась, пока из рядовой превращалась в лейтенантессу? Казалось, она не прилагает ни малейшего усилия, чтобы говорить так: спокойно, но оглушительно. О, это был не крик. Но это звучало громче и страшнее, чем крик.
— Все шагом марш в медотсек, возьмите снотворного. И отбой. Утром выпьете по второй таблетке. — Мелинда взаправду гневалась, а не изображала возмущение. — В шесть утра построение, без исключений. Опоздавшие окажутся на гауптвахте.
Леди развернулась на каблуках и вышла, хлопнув дверью. Оливер так и остался на своем месте, точно приклеенный, хотя вокруг него потревоженными муравьями забегали остальные солдаты, протирая осоловелые после сидра глаза.
Оливер решил, что с него хватит приключений. Он послушно помог убраться в столовой, выпил выпрошенное у медика снотворное (коего, к счастью, хватило на всех желающих), и рухнул на койку. Однако за несколько мгновений до того, как провалиться в глухой сон без сновидений, Оливер подумал: а ведь я получил больше, чем Легар. Я ее почти поцеловал.
Даже если бы его убили на следующее утро, Оливер не счел бы теперь свое счастье хоть сколько-нибудь потускневшим, ибо нет ничего слаще поцелуя строптивой женщины, а сравниться с ним может только победа над другом.
Легар не пошел в лазарет. Снотворное было ему ни к чему, хотя бы потому, что спать он не собирался. Не раньше, чем он тоже попробует свои силы перед Мелиндой. Близкая победа друга жгла его изнутри и язвила желчью. В отличие от Оливера, Легар не собирался полагаться на слепой — в самом буквальном смысле — случай. Он бросился в единственное место, которое теперь могло быть ему полезно — в скромное бралентийское святилище. Больше нигде в окрестностях гарнизона не росли цветы.
Исполнив первую половину своего плана, Легар отправился на поиски Мелинды и обнаружил ее, как и ожидал, в офицерском кабинете. Это помещение не то что б было ее личным, там в разное время трудились разные офицеры, иногда в одно и то же время. Но в ту ночь, уже вполне объявшую землю, там находилась одна Мелинда.
Легар не стал стучаться, тихо приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Леди стояла, склонясь над столом, сверяя между собой какие-то документы. По крайней мере, не карты: у Легара затеплилась надежда, что выступление откладывается на неопределенный срок. И завтра они продолжат учения — недаром же лейтенантесса не дала им кутить всю ночь напролет. Да, она сделала это, полагал Легар, потому что будет еще много ночей.