Что-то неясное, решила Кенна. Многое она отправляла в эту категорию. Обо всем думать у нее времени не было, так что она привыкла все мысли, не требовавшие сиюминутного решения, откладывать в долгий ящик. Некоторые оттуда больше никогда не доставались. А некоторые выпрыгивали наружу сами и прижимали Кенну к стенке. Однако, что касалось мыслей о Тейре, вряд ли к ним еще пришлось бы возвращаться, как полагала Кенна.
Утром недовольство Хуана разыгралось с новой силой. Оказалось, что пока Кенна запасалась сыром в дорогу, охотник на демонов нашел, что положить в свою седельную сумку — кое-что получше, как ему виделось.
Первый глоток из бутылки Хуан сделал на своем дежурстве, пока спутники спали.
— Не то что б я не хотел делиться, — признался Хуан. — Но вы разве будете?
Кенна смотрела в котелок, следя за тем, как закипает вода, и чувствуя, что сама она закипает куда быстрее. Но она могла представить, для чего им необходим в походе Хуан. Когда снова появится демон, охотник сможет с ним справиться, защитив ее, городскую девчонку, и жреца, вовсе далекого от малейшего военного искусства. Разве Кенна не видела, чтобы пьяница и развратник при том был бы прекрасным воином? Что ж, подходящий под описание человек, увы, являлся ее отцом.
— К вину хорош сыр, даже такой, как есть, неплох. — Разглагольствовал Хуан, жестикулируя бутылкой. — Но хорошо бы еще ягод.
— Я схожу! — Подорвался с места Тейр.
Он не хотел слышать очередную перебранку, маясь от неловоксти: то ли ему следовало принять какую-то сторону, а он не хотел ее выбирать... То ли лучше было делать вид, что он не имеет к происходящему ни малейшего отношения, но в таком случае у Тейра возникало неприятное чувство, точно он вовсе не существует. А этого ему и в храме хватило.
Так что Тейр взял корзину, купленную в Шоме, и углубился в чащу. Хуан проводил его взглядом.
— Опять застрянет там небось. Я за ним вчера ходил, думал, не понос ли у него, а он, смотрю, белку нашел и приманивает.
Хуан замолчал, полагая, что Кенна не слушает — раз уж она не отвечала. Но тогда, минувшим вечером, наблюдая за Тейром из кустов, Хуан подумал было, что жречонок собирается изловить белку на ужин, и когда понял, что тот пытается погладить зверька, не больше, так расхохотался, что белка тотчас взлетела под самую крону дерева.
Тейр чувствовал, что растерял сноровку. В детстве они с отцом часто ходили в лес. С братом Тейра отец тоже ходил в лес, и с ними обоими вместе тоже, но все же чаще по отдельности. Тейр быстро сообразил, что отец полагает, что каждый его отпрыск имеет свои таланты. Он учил их работать и вместе, и каждого натаскивал в отдельности. Первенец, как это водится, отличался недюжинной силой, так что отец учил его валить деревья и охотиться на дичь со старым кмахским мушкетом. От последнего пользы выходило чуть, так что патриарх семейства мог только благодарить Демиурга за то, что он подарил им с женой не одного сына. Тейр, быстро догнавший брата по росту, ничуть не напоминал его по характеру. Тихий и малоподвижный, Тейр производил обманчивое впечатление болезненного ребенка. Не прошло много времени, как отец понял, что из второго сына выйдет прекрасный рыбак, следопыт, а если снова придет война, то и лазутчик. На счет последнего Тейр не был так уж сам уверен, да и с первым у него складывалось хуже, чем хотелось бы родителям — просто потому, что Тейр пытался быть другом всему живому, и пойманной в силки живности в том числе. Матушка опасалась, как бы не дошло до крайностей, хотя Тейр, понимая всю мрачную иронию жизни, исправно сворачивал шеи курам к обеду в Солнцедень.
Тем не менее, однажды отец, покуривая вечернюю трубку, внезапно изрек “много он у нас думает”, и Тейр был отправлен в столицу с первой же почтовой каретой, чтобы попытать счастья на каком-нибудь ученом поприще. Вопреки ожиданиям, блестящей карьеры у юноши не сложилось, однако в целом он находил жречество не худшим занятием на свете. До недавнего, впрочем, времени.
Тем не менее, даже через года тело его помнило, как следует вести себя в лесу — куда лучше, чем разум, помнило. И Тейр, несмотря на корзину в руках, легко двигался меж деревьев, точно с рождения прожил дикарем на этом пути между Шоме и Кюеком.
Тейр шел, решив не останавливаться, пока не затихнут голоса Хуана и Кенны. Заблудиться он не боялся.
Остановился Тейр только на обширной прохладной поляне. Поставив корзину на траву, он припал на колени и пополз, уже понимая, что не ошибся.