Кенна подумала, что ей нужно сказать в сложившихся обстоятельствах? Поприветствовать Чузи с какими-никакими церемониями, признавая ее за часть отряда, сразу же выставить ей все условия? Не медлить и спросить о том, что она знает об Ином?
— Тейр, сможешь вернуться за корзиной и не заблудиться?
Он не был уверен, но из гордости не ответил и снова скрылся в кустах. Чузи осталась у костра одна под прицелами взглядов Кенны и Хуана.
— Лошади у нас три, и до Кюека день пути. Там купим и тебе коня или мула, — сказала Кенна, возвращаясь к занятиям, прерванным появлением Тейра с его новой спутницей. Кофе в жестяной кружке начал остывать, впрочем, и читать Кенна уже не могла, хотя снова разложила книгу на коленях. Но она продолжала ее там так держать, чтобы не привлекать внимания к тому, что наблюдает за Чузи.
— Лошади у нас три, — Хуан подмигнул Чузи, делая очередной глоток из бутыли. — но и спальника тоже. Предлагаю тебе сегодня оценить, как хорош мой, нежели тейров.
Ведьма пожала плечами.
— Я не против. Но где же будешь спать ты?
Она улыбалась, давая понять, что ее не интересует ответ. Она просто пресекала попытку Хуана навязать ей решение, к которому она не пришла сама — пока что.
Когда Чузи отошла, чтобы познакомиться поближе с Кенной, Хуан поднял руку и понюхал подмышку. За еще не минувшую неделю ему отказывала третья женщина подряд — что было делом поистине неслыханным. Поразмыслив еще немного, он понюхал вторую подмышку.
— Слушай, жандармочка, ты уверена, что от этой ведьмы не будет проблем? — спросил он через некоторое время, когда Тейр вернулся с корзиной и они с Чузи стояли вне пределов слышимости.
— Если б я могла предвидеть будущее, играла бы в рулетку, а не таскалась тут с вами по лесам. — отозвалась Кенна, раскатав одеяло.
Эта ночь выдалась куда холодней, чем предыдущая — хотя бы потому, что на сей раз над головами путников не было крыши. Палатка, истерзанная еще прошлой попыткой поставить ее, приказала долго жить, и труп ее просто разложили на земле, как ковер. Но ветер дул куда более жестоко, чем и во время самой первой ночевки. Тейр сбился в комок, почти — почти! — жалея, что не остался в храме, а тащился куда-то с двумя малознакомыми людьми. Уже тремя, впрочем.
Тейр вздрогнул, но тотчас понял, кому принадлежит тонкая ладошка, вползшая ему на плечо.
— Это всего лишь я, — шепнула Чузи.
Тейр подумал, не прогнать ли ее — жрецу не позволено спать с женщиной, даже если это подразумевает просто сон под одним одеялом. Но он сейчас был как бы и не совсем в ранге жреца, и потом, от Чузи, прижавшейся к нему грудью, становилось так тепло… Тейр закрыл глаза.
Утром он проснулся, обнаружив себя зарывшимся лицом в ее черные волосы.
Следующий день путники снова провели в седлах. Кенна уже начинала задумываться о том, что не было ли разумнее сесть на почтовую карету с самого начала и кататься по крупным городам, не отвлекаясь на деревни. Но леди Стил выпихнула дочь на задание так стремительно, что той пришлось действовать по наитию.
Я не подхожу для этой работы, мать переоценила меня, приходилось с горечью признать Кенне. Но было в этом и кое-что хорошее. Например, понимание, что и генералисса Стил может быть неправа.
Но, по крайней мере, Кенна не страдала, проводя столько времени верхом. В отличие от Хуана, которого угнетало скорее похмелье, нежели отбитый зад. Тем не менее. мерное покачивание лошадиной спины делало его существование едва выносимым. И Хуан старался, чтобы спутники об этом не забывали, а по возможности, разделяли все его чувства. Чузи взял к себе на седло Тейр, и новоиспеченная едва ли законная жена ехала впереди него с заметным удовольствием. Жрецу приходилось хуже всех. Верхом тот не ездил добрых лет десять. И хотя тело вспомнило, как следует держаться в седле, ему приходилось нелегко.
Хуан жаловался, Тейр сдержанно осаживал его, Чузи дремала. Кенна думала. Она не торопилась заговаривать с ведьмой о демонах, уверенная, что у них еще есть время. Еще полтора дня до Кюека, по крайней мере. И, возможно, этого времени не будет достаточно. Что, в сущности, она знала о ведьмах? Что, в сущности, кто-то из отряда знал о них? Но если бы Кенне показалось, что для дела будет полезно положить на грудь ядовитую змею, она бы сделала и это.
У Хуана в седельной сумке осталась еще одна бутылка вина, к которой он не постеснялся как следует приложиться. Кенна подозревала, что, возможно, вина он взял с собой куда больше, просто она не видела сам процесс поглощения спутником содержимого. Но могла судить по запаху. Когда Хуан подошел к ней со спины, ей даже не требовалось оборачиваться. Опоссум пах бы приятнее, чем Хуан в тот вечер.