Только перечитывая свой рапорт, Кенна поняла, насколько ее пересказ жалко звучит. То, что случилось вчера, казалось ей повторением Того Дня, а она сама в собственных глазах равнялась с генералиссой. На деле же выходило, что в Кюеке разыгралась мелкая грязная стычка, мало чем отличающаяся от тех, что раз в месяц-два случались в доках Атепатии. С другой стороны, Кенна все же ухватилась за ниточку, как от нее и ожидала леди Стил. Вряд ли ее мать планировала все в точности так, скорее, Кенне просто повезло. Или, с учетом, чем грозило знакомство с Аннаром, не повезло. Тем не менее, у нее появлялся шанс распутать весь клубок.
Опять генералисса оказалась права, и Кенна упала духом. Тем паче, что вопрос их семейного противостояния означал ныне вопрос сохранности всего мира. Кенна попробовала представить, что будет, если Аннар выпустит еще больше демонов… То, что предсказывали жрецы. То, что говорила ей леди Стил. Конец мира. Смешение с Иным.
Кенна вернула бумаги в сумку.
— Я возвращаюсь в Кюек. Вернусь оттуда, если повезет, с новой лошадью. Она нам не помешает.
И с патронами, подумала она. У нее осталось пятьдесят четыре, и, по ее опыту, это было куда как мало даже для времени, когда ты сражаешься с отчаявшимися людьми, а не живучими тварями из Иного.
— Если хочешь узнать, что с твоей мадам, можешь идти со мной, — сказала Кенна, глядя на Женевьеву.
Та замялась, размышляя. Но в итоге кивнула, сжав губы с упорной решимостью. Интересно, подумала Кенна, на какие известия она надеется?
— Я поеду с вами. Или вовсе вместо Женевьевы. — Подал голос Хуан. Он чувствовал себя неловко из-за того, что оказался слишком легко ранен и не показал себя в бою лучше других. Кенна понимала его чувства. У нее мелькнула мысль, что стоит признать его заслуги, но у нее всегда было плохо со словами поддержки. Она просто с трудом могла придумать, что сказать.
— Нет, ты останешься здесь, потому что ты ранен, — сказала Кенна, не глядя на него. Она знала, что это царапина, и сам Хуан знал, но все же был ей за это благодарен. Возвращаться в Кюек он не желал. — И потом, нам нужно, чтобы кто-то остался на страже… кто-то, способный постоять за себя и защитить других.
Кенна с Женевьевой взяли лошадей и развернулись к Кюеку. Если мы вернемся, я расспрошу Чузи о колдовстве, подумала Кенна. Она отучилась говорить “когда” в последние годы. Столица быстро лишает тебя оптимизма. Кенна сама порой удивлялась, как это она не превратилась в копию своего отца.
— Почему я, мэм? — Спросила Женевьева, когда они отъехали от лагеря настолько, что их не могло быть слышно сидящим у костра. — Вы меня едва знаете.
Кенна могла сказать правду: именно поэтому. Тебя нет в документах генералиссы. И в свете того, что открылось о Хуане, Кенна не была уверена, что ей на руку еще один человек в отряде, который толком не может сражаться. Чузи, как оказалось, могла. И Тейр показал себя неожиданно полезным. Хуан… он сам знал, что он облажался. Кенна поддержала его самолюбие, но не могла отрицать правды, и знала, что Хуан в глубине души все прекрасно понял.
Так что если Женевьева вдруг решила бы остаться в городе, пусть и основательно порушенном демонами, Кенна не стала бы ее уговаривать. Ее самолюбие Кенна тоже поддержала, но отданная вежливости дань не меняла реальных обстоятельств.
— Ты знаешь Кюек. Покажешь мне, как дойти до площади, не привлекая слишком много внимания.
Учитывая, каким крохотным был городишко, это звучало смехотворно, но Женевьеве объяснение показалось логичным. Опасным, однако логичным.
— Разумно ли это? Возвращаться?
— Мы едем не на бой, а в разведку. — Кенна посмотрела на Женевьеву. — Ты выдержишь? Если дела плохи, мы не будем никого спасать, не будем геройствовать, просто уедем.
Она действительно намеревалась ровно так и поступить, что бы ни случилось.
Кюек оказался разрушен больше, чем накануне показалось Кенне. В воздухе висел запах гари. То ли Аннар вернулся довершить начатое, то ли обезумевшие горожане успокаивали себя приступом вандализма, полагая близящимся конец света. Кенна не могла их винить. За такое шли в тюрьму, но она понимала, отчего люди делали это, отчего вообще испытывали такие желания.
Женевьева хорошо знала город, но в седле держалась не слишком уверенно.
— Не на таких жеребцах я обычно скакала, — сказала она с кривой усмешкой, когда Кенна спешилась и помогла спуститься ей самой.
Дальше обе девушки вели лошадей в поводу.
Город казался вымершим. Если бы не движения за занавесками, которые можно было все-таки рассмотреть, приглядываясь, Кенна решила бы, что все горожане разбежались в леса. Но нет. Они остались и, должно быть, намеревались восстановить Кюек. Достойное решение, подумала Кенна.