Но она ушла не с ним.
Заслышав приближение коней, Чузи поняла, что, может, ей выпала последняя возможность побыть наедине с Тейром. Потому что она прекрасно разгадывала мрачные взгляды Кенны. О, городская девчонка не претендовала на жреца. Во всяком случае, в том же смысле, что и Чузи. Но рядом с Кенной всем полагалось работать, хотя бы просто напрягая память и смекалку. Чузи же мечтала отвлечься.
На нее битва с демонами подействовала иначе, чем на других членов отряда. Ведьмочка еще чувствовала, что кровь ее кипит, однако не от страха или злости. Но что-то в ней клубилось и требовало выхода.
Тейр думал о будущем отдаленном — уверенный, что когда бы все ни закончилось, они с Чузи будут в достаточном порядке для составления планов. Ведьмы же редко отличались столь завидным оптимизмом, как служители культа Демиурга, взрощенные на обещаниях посмертного блаженства. Чузи думала о том, что можно сделать, пока они с Тейром не потеряны друг для друга. В любом качестве не потеряны. И это «пока» означало «прямо сейчас».
Когда жрец и ведьма скрылись в ближайших зарослях, Хуан понял, что вскорости должно меж ними случиться. Он как никто другой легко угадывал немое согласие двух людей, задумавших уединиться: веселая нервозность особого рода неизменно завладевала ими, и не уходила, пока дело не свершено.
Что ж, сказать по правде, порой единение, о котором думал Хуан, происходило в его случае больше, чем между двумя людьми. Но это не меняло его уверенности в своей правоте.
Зашелестели кусты, пропуская в круг лагеря с противоположной стороны Кенну и Женевьеву. К их чести, заметил Хуан, шуму девушки наделали не больше, чем могли бы праздно шатающиеся сытые хищники. Настоящего лесного жителя им было бы не обмануть, но, учитывая, что обе оставались городскими до мозга костей, им можно было поставить столь скрытное появление в заслугу. Сам Хуан про себя полагал, что способен был справиться лучше. Он сделал Кенне знак — ему стоит пойти проследить за Тейром и Чузи. А то всякое может случиться. Кенна кивнула, думая о совершенно другом.
Хуан полагал, что когда разыщет любовников, они уже как следует примнут траву, однако каково же было его изумление, когда Хуан обнаружил Тейра и Чузи созерцающими вид с высокого обрыва — и только. Возможно, подумал он, им не хватило решимости. Или не так уж они влюблены. Не без изумления Хуан распознал в груди едкое шевеление раздавленной ревности. С досадой бредя меж кустов, охотник на демонов вспоминал все шутки Чузи, столько раз произнесенные за последние дни, теперь понимая, что те имели своим адресатом совсем не его. Не Хуану ведьмочка посылала сигналы.
Он и не надеялся слишком сильно. Просто хотел взглянуть на обнаженную Чузи. Что же Хуана изумляло — почему жречонок не пользуется той же возможностью?!
Тейр не без труда перевел взгляд с падающего за горизонт солнца на свою нареченную. Она должна была бы стать для него важнее всех светил небесных, как говорилось в брачной клятве в культе Демиурга. Однако пока что они только ступили на этот путь. Тейр решил, что дойдет по нему до конца, но это было лишь желание. Пока не воплотившееся в реальность.
— Редковато я видел в городе закаты, — пробормотал Тейр.
— Тебе нужно смотреть на них чаще, — сказала Чузи. И скинула платье с такой же естественностью, как будто у нее и не было другого выбора в этот момент. Так, точно ее обнажение неразрывно следовало за закатом, обагрившим горизонт.
Хуан в кустах задохнулся от предвкушения. Тейр замер, потеряв дар речи.
Чузи стояла, абсолютно обнаженная, золотящаяся в лучах угасающего солнца, с мягкой зовущей улыбкой на губах.
— Мы же муж и жена. — Сказала она, улыбаясь только уголками губ.
Это не так, хотел сказать Тейр. Но Чузи шагнула к нему, протянув руки, чтобы развязать на его шее тесемки плаща, и у жреца так крепко перехватило дыхание, что для слов не осталось сил.
Она прекрасна, подумал Тейр. Хотя сказать по правде, ничего особенного в Чузи не было — девушка как девушка, подобная сотне любых других. Но он любил ее, и она снова совершила почти невозможное, так что казалась ему прекраснее всех… всего на свете.
Кусты вдруг шевельнулись, и оторопевшие любовники подскочили на месте. Хуан выпрямился, больше не таясь. Стряхнул приставшие хвоинки и листочки с волос.
— Просто хотел удостовериться, что вы не пропадете. — Он залихватски указал на Чузи. — Убедился. Прелестные ножки, подруга. Друг, ты счастливец.
И с этими словами поспешил назад в лагерь. Смотреть на Чузи Хуан больше не хотел.