Он тоже что-то понял о своих пристрастиях, как и Тейр не так давно. Но пока еще не решался столь же четко произнести это в своих мыслях.
Чузи не слишком много знала о таких вещах, а Тейр и того меньше, но люди же продлевали род и тогда, когда некому было рассказать им, как следует друг с другом обращаться. Их обоюдная неопытность стала не помехой, но подспорьем. Чузи и не знала, что, возможно, получила больше, чем могла бы, если б ее выбор пал на Хуана. Тейровы представления о том, что приведет к взаимному удовлетворению, не были испорчены дешевыми романами Алена ди Шарентона и робкими любовницами, готовыми говорить «да, да, мне все нравится», когда на деле им хочется сбежать или вывернуться наизнанку в ближайшее ведро. В их с Тейром единении тел было столько игры, сколько и честного, полного любопытства исследования.
Тейр чувствовал, что Чузи — воплощение ответа на тот вопрос, что он так давно задавал себе. Как соединить несовместимое. Тейр мучился в деревне с ее несгибаемым веками укладом, с ее насильственной общностью: все сеют и жнут одновременно, все живут по одному расписанию, и постепенно коснеют. Тейр мучился и в столице, суматошной, дикой, противоречивой. Новая королева, практически вынырнувшая из ниоткуда, не добавила ему ощущения уверенности в завтрашнем дне.
И вот… Чузи своим появлением точно срастила две половинки, отбросив все лишнее. Она жаждала свободы, и Тейр уже убедился, что Чузи знала, как ее получить. И в то же время, умела жить по правилам. Может, не вполне искренне, ибо в общину она не пришла сама, но родилась по прихоти своей матери, видевшей смысл в ковене для самой себя, однако не для дочери. Тем не менее, Чузи была из тех, о ком в Бралентии говорили: умеет стоять одной ногой на правом берегу и другой на левом.
И Тейр хотел, чтобы Чузи научила его жить так же.
Отголосок этого он видел в Кенне. Но узнав ту получше, понимал, что Кенна намерена свернуть на другую дорогу. Чузи же легко шла с Тейром рука об руку.
Или свивалась в объятиях.
После они лежали, закутавшись в плащ Тейра, впитавший жар их первого брачного единения — а по древним ведьминским законам, их союз был действительно легитимен. И хотя солнце скрылось за горизонтом, земля еще не отдала все тепло, а свет не до конца угас.
В мягких сумерках Чузи чертила ногтем по коже возлюбленного.
— Тейр…
Ее палец замер, голос стал глуше. На мгновение Тейру показалось, что ведьмочка сейчас будет рассказывать ему легенду о героях и древних проклятиях, как порой делала его матушка. Но Чузи произнесла:
— Ведьмы — это не только сказки о волшебных убежищах для девчонок, очищающих яблоки без прикосновения ножа. Я… я видела кое-что. Я знала кое-кого, кого не могла знать.
Тейр оперся на локоть.
— Кого?
— Королеву Кавернваля, — Чузи хмыкнула. — Которая таковой не стала. Это сложно объяснить. Но я как будто… знаю вещи, о которых не могла иметь понятия. И я знаю то, что не происходило с уверенностью, будто это общеизвестный факт.
Она не знала, как объяснить это ему, не показавшись просто мечтательной дурочкой. Веселый нрав Чузи не раз мешал ей и прежде. Живость ее характера многие воспринимали за инфантильность.
— И наша королева… скажи мне, это молодая блондинка или зрелая брюнетка с копной кудрей?
— Я никогда не видел королеву, — Тейр ухмыльнулся. — Ты переоцениваешь значимость младших жрецов вроде меня — при дворе мы не бываем.
Но Чузи не переняла игривого тона парня, и он прикусил язык.
— Пути Демиурга неисповедимы, — наконец, пробормотал он, не зная, что еще сказать.
— Ага, именно. Его пути и решения.
Чузи села, опираясь на руки, чуть сгорбясь, так что волосы стекли с ее спины, упали на грудь. Тейр вдруг почувствовал, как повеяло холодом. Он торопливо натянул штаны на покрытые мурашками ноги. Чузи еще мгновение оставалась в той же позе, а затем вскинула голову и улыбнулась.
— Вернемся в лагерь.
Она протянула руку, как бы приглашая Тейра помочь ей встать. Делая вид, что ничего не изменилось. Она ничего не пыталась переменить.
Но поздно. Он уже видел что-то, и это неясное нечто отныне засело в его мозгу. Что-то он видел, что обычно Чузи не показывала чужим — и позволила себе на секунду открыть это ему, потому как они стали супругами в полной мере в этот вечер.
И эта рука ее, нежно воздетая к нему… Чузи не требовалась помощь, чтобы подняться. Но она будто бы хотела заручиться его поддержкой, еще только обещанием ее на будущее. В чем-то, о чем Тейр не мог пока даже догадываться.
Но он взял пальцы Чузи в нежный захват своих, и укрыл плащом, еще обнаженную, когда она встала рядом с ним.