— Нет надобности останавливаться в гостинице, тратить деньги. — заявил Хуан. — Поедем сразу к графу, наверняка в его огромном особняке найдется комната для нас.
— Надеюсь, у него найдется несколько комнат, — сказала Женевьева. — И я выберу ту, что подальше от твоей.
А Кенна понадеялась, что граф разжился такой новомодной штучкой, как лунафон. В столице уже многие приобрели себе подобную новинку, и, оказалось, она изрядно облегчает людям жизни. Один экземпляр стоял у леди Стил на столе, так что если граф тоже соблазнился прогрессом, Кенна планировала из его особняка позвонить матери. Кое-что ей следовало знать, как генералиссе на службе Ее Величества, кое-что иное — как матери, как женщине, потерявшей в дни смуты без пяти минут зятя.
Особняк графа ди Шарентона выделялся даже среди остальных тортоподобных домов Риволя: огромный кремовый прямоугольник, точно новогодний подарок, тянулся, занимая собой всю улицу. И, кажется, углы его даже вылезали на соседние. Наверняка в Риволе не было дома шире, чем этот. И богаче. Граф властвовал над этими землями, так что, вероятно, полагал, что имеет право на подобную роскошь. В то же время, он был ди Шарентоном, а те никогда не сомневались, что им положено только самое лучшее.
Кенна придержала коня у ворот. Двое стражников недружелюбно смотрели на нее, перехватив пики поудобнее. Охрана у графа была не хуже, чем в королевском дворце, отметила Кенна про себя. С некоторым удивлением — впрочем, не слишком большим. Она уже представила, что столкнется с кем-то вроде Хуана, но избалованного деньгами и развращенного титулом.
— Мы к графу ди Шарентону, — сказала она, не торопясь спешиваться.
Стражи равнодушно восприняли ее заявление: сделали вид, что вовсе не услышали. Точно перед воротами вообще никого не было.
— Слушайте, дело не терпящее отлагательств. — Кенна приготовилась задействовать все свое умение настойчивой, но железно терпеливой спорщицы. — Я еду прямиком из столицы…
Один из стражей несколько ослабил свою лихую хватку, и Кенна поняла, что его боевитый вид с самого начала был не больше, чем видимостью. И, тем не менее, открывать перед незваными гостями ворота никто не собирался.
— Послушайте, дамочка. Если к Его Светлости прибывают визитеры, нам сообщают об этом заранее. И на сегодня у Его Светлости не запланировано встреч.
Кенна нахмурилась, и тут, прежде чем она подобрала следующую реплику, вперед выехал Хуан. Коня он остановил на полшага впереди Кенны.
— Вы знаете, кто я? — Грозно спросил он у стражников.
Они не знали.
— Ну конечно. Когда я бывал тут в прошлый раз, у ворот стояла другая стража. Подумайте об этом. — Хуан выкинул последний козырь. — Я кровный брат графа! Хуан ди Шарентон!
Один стражник замешкался, взвешивая эти слова. Шагнул было к напарнику, намереваясь пошептаться, но второго стражника непросто было смутить.
— Ах, этот брат. Как же, наслышаны. Граф сказал, что это маловероятно, что мы с ним столкнемся, но если вдруг… наказал нам гнать его без пощады и снисхождения.
Хуан опешил.
— Откройте, именем королевы? — Неуверенно произнес он, оглядываясь на Кенну.
Стражники снова решительно перехватили копья, на сей раз совершенно точно готовые к атаке. Кенна сделала знак отряду разворачиваться. Вряд ли им теперь удалось бы добиться чего-то на месте.
Но в спокойной обстановке — другое дело. Отряд расположился в трактире в квартале от резиденции ди Шарентона. Кенна намеревалась взять и комнаты в гостинице, но Хуан сказал, что временные трудности не должны их смущать, незачем тратить последние гроши, если уже вечером они будут спать на пуховых перинах в доме графа. Остальные не спорили только от усталости после дороги.
И совершенно точно, поесть им нужно было сейчас, так что Кенна настояла на обеде, сколько бы за него с нее не вздумали взять. Кроме Чузи, способной, кажется, жить на внутренней энергии своего пламенного сердца, никто особенно не возражал.