— Я думаю, нужно запрыгнуть на забор, — говорила ведьмочка, размахивая ладонями над стынущим в тарелке пюре. — Чтобы освободить руки, ножи можно держать в зубах.
— Какие ножи? — Утомленно спросила Кенна.
— Ну как же! Или думаете, стража только снаружи? Уверена, внутри ее еще больше, придется сражаться!
— Мы идем к графу, чтобы заручиться его поддержкой. Если начать резать его работников, вряд ли получится установить контакт.
— И потом, — встрял Хуан. — Если кто не заметил, на заборе шипы. А нам досталась не та колдунья, что умеет летать.
— Что насчет Женевьевы? — Задумался Тейр. — Граф — ди Шарентон, а их семейство славится тем, насколько падко на женскую красоту.
— Нет, не выгорит: он меня знает. — Отмахнулась Женевьева. — Женщина, с которой ты провел три веселых месяца в борделе, определенно, не забывается, но и не вызывает желания видеть ее вновь.
— Что насчет тебя, Тейр? — Кенна повернулась к нему, разглядывая. — Ты же не оставил свой жреческий костюм в столице?
— Мой брат и вера в Высшего? — Перебил Хуан. — Смеешься, что ли, жандармочка? Тейра даже слушать не будут.
— Но что делать, если мы исчерпали и все прямые пути, и все окольные? — Кенна загнула поочередно по пальцу на каждое предложение. — Добром мы не вошли, пробиваться с боем не будем, хитрости бесполезны. Что остается?
Отряд надолго замолчал, размышляя.
Кенна разорвала ломоть хлеба над тарелкой и вдруг вскинула голову, осененная.
— Если мы не можем проникнуть в поместье графа, значит, нужно поймать ди Шарентона вне его. Куда он точно ходит или хотя бы может ходить?
— В бордель, — выпалил Хуан.
— В храм? — предположил Тейр.
— В библиотеку? — сказала Женевьева и все повернулись к ней с изумлением на лицах. — Что? Его дядюшка был известным писателем, разве нет?
Кенна отмахнулась от всех предположений.
— Ну, допустим, граф ходит во все эти места, пусть даже и так, но не ежедневно же. Можно было бы рассредоточиться и поджидать его у каждой из этих точек, но это потребует времени и везения, а первое у нас точно не в избытке, и, судя по всему, второе тоже.
С этим было трудно не согласиться.
— Как известно, не видишь шанса — создай его, — сказал Хуан. — Это слова Гаго Праха или я ошибаюсь?
Кенна сомневалась, чтобы настоящий Гаго Прах сказал такое, но не стала комментировать, уже раздумывая над практической стороной дела.
— Какие есть предложения? Что точно выманит графа из его крепости в город?
— Пожар? — Предположила Чузи.
— С чего бы вдруг? Граф, по-твоему, побежит его тушить или глазеть? — Сказал Хуан. — Лучше пустить слух, что в Риволь приехала оперная певица из самой столицы.
— На слух уйдет несколько дней, пока он не распространится. — Кенна потерла пальцем губу. — А этих дней у нас нет. И слишком зыбко: заинтересуется или нет? И потом, кто будет изображать эту певицу, не ты же.
— Тогда… Что, если прикинуться человеком, пытающимся оспорить право на книги Алена ди Шарентона? — Сказал Тейр. — Такое уже случалось, я сам видел: был суд. Там человек доказывал, что это на самом деле он написал большинство романов, а ди Шарентон ему даже не заплатил.
Кенна не стала тратить воздух на возражения, продолжая терзать губу и размышлять.
— И чем закончилось? — Спросила Чузи у Тейра.
— Ну, тот человек проиграл. Не знаю, действительно ли он был не прав или ди Шарентоны надавили на судью. Ему выписали огромный штраф, для человека его круга неподъемный. Но я не знаю, что вышло в итоге: уплатил бедняга деньги или его утащили в долговую тюрьму.
Кенна старалась не прислушиваться, чтобы бубнеж Тейра не мешал ей думать, но слова все равно долетали до ее слуха. Против ее воли. И против ее намерения же оформились в план.
— Нам не нужно побеждать, ни в суде, ни даже в глазах толпы. Но вызов графа на дуэль не может быть им проигнорирован. — Пробормотала она, еще не уверенная, действительно ли набрела на стоящую мысль или нужно подумать еще.