Женская казарма располагалась напротив мужской. Легар собирался разнюхать, как обстоят дела со свиданиями, но выходило, что очень кисло. По крайней мере, все, кого он бы ни спросил, отрицали, что в гарнизоне крутят романы. Может, потом станет яснее, подумал Легар. Он не мог поверить, что у молодых здоровых парней перед битвой не просыпается естественное желание погреться о женский бочок. Девиц он еще мог понять: говорили, что им от мысли о бое дурно становится. Но наверняка хоть парочку можно было уломать на нежности.
Хотел бы он, конечно, всерьез замахнуться на графиню… Но даже в его голове это звучало поразительной наглостью. Если не считать Оливера, Легар не видел аристократов даже издалека. Что поделать, даже когда жандармы, а старшие чины, как он знал, все сплошь из дворян, заходили в лавку, с ними разговаривал отец. Легар только смотрел на них меж подвешенных на крюках разделанных туш.
Но Мелинда… Думая о том, что тут она не графиня, а лейтенантесса, Легар испытывал нечто похожее на надежду. Может, теперь он ей и ровня… А когда все закончится, он мог вспоминать, что раздвинул ноги не лейтенантессе — а графине! Дело оставалось за малым: попасть пресловутой аристократке под юбку.
Увы, в следующий раз, когда они с Оливером увидели Мелинду, юбки на ней не было.
В мундире герцогиня выглядела вовсе не так авантажно, как в шелковом платье. Оливер вообще не смог вспомнить, отчего счел ее красавицей. Да и Легар подумал: баба как баба. Даже нос вон какой широкий, почти пятачок.
Пеструю толпу новобранцев попробовали собрать на плацу в подобие шеренги, и те кое-как подравнялись по линии. Не слишком успешно, больше напоминая очередь в лавку. Но для первого дня — куда как пристойно. Мелинда могла бы сказать, что она видела много худшие построения. Как будто Эльзил приберегал своих лучших сыновей к тому дню, пока дела не станут совсем печальны.
Мелинда прошлась мимо строя туда и обратно, рассматривая сытенькие лица купеческих сыновей и выкаченные глаза восторженных ньеслийских крестьянок, пока не остановилась напротив запомнившихся ей аристократа и мясника. На свою беду, в шеренге Легар и Оливер стояли рядом. И Мелинда поманила из строя их обоих — почти ласково, почти игриво. Опомнившись, она властным голосом назвала их имена, приказав встать перед нею для наглядной демонстрации.
— Господин ди Фоццано, — она шагнула к Оливеру. — Попробуйте меня ударить.
Он чуть было не ответил, что не может бить женщину. Но Мелинда наверняка бы ответила, что перед ним солдат, и он должен забыть, какого она пола. Тем не менее, Оливер понимал, что выглядит обманчиво изящно, так что с его стороны честно было бы предупредить ее.
— Осторожнее, леди. — Оливер размял шею. — Вы не можете себе представить, сколько у меня было учителей! Я фехтую почти с рождения, и хотя рукопашный бой мне меньше знаком…
Оливер принял боевую стойку, пискнул и сложился пополам: колено Мелинды молниеносно впечаталось ему в промежность.
— Урок первый: никто с вами на поле боя не будет сражаться по правилам. Если вы будете на это надеяться — умрете. Решите поблагородничать — умрете.
Легар не стал слушать дальше. Он рванулся к Мелинде, готовый доказать, что парнишка из квартала мясных цехов не так глуп, как аристократ Оливер. Мелинда не ожидала удара: Легар видел, как расширились ее глаза над вскинувшейся для защиты рукой. Доля секунды растянулась для него по ощущениям на несколько минут. Пока боль в боку не скрутила его. Песок ушел из-под ног: Легар едва увидел, ослепленный еще первым ударом, как Мелинда сделала ему подножку.
— Урок второй. Для победы вам понадобятся сноровка и умение. Без них вы тоже труп.
Легар не упал, но хлопнулся на одно колено. Его били и сильнее, но Мелинда была быстра… и знала, куда бить. Она контратаковала его, как будто бы еще пока не вполне поняв, что происходит. Просто двинула в бок человека, вздумавшего отвесить ей пощечину — раньше, чем у него вышло хотя бы на йоту приблизиться к успеху.
— Ладно, этим с вами займемся позже. А сейчас первый отряд отправится для практики с сержантом.
Мелинда увидела кого-то меж голов солдат и недовольно кивнула: то ли себе, то ли тому, кто стоял там, и скомандовала идти на пустырь за воротами гарнизона. Она подала руку Легару, и он был уверен, что если примет ее, Мелинда снова его ударит, да и как-то унизительно это было. Так что он поднялся сам.