— Я не просила, — заявила я. А потом нахмурилась. — Ты это специально? Из-за моих холодных стоп?
— Да.
— Твоя забота навязчива, — произнесла я.
Мы молчали.
Он нахмурился и, возможно, только что осознал, что действительно поступил не самым лучшим образом.
— Извини, — прошептал маг.
Да, Эйшар хотел как лучше. Но мне нужно было дать ему понять, что его широкий жест задел мои личные границы. А властных мужчин я не потерплю, и такие властные замашки — эдакие привычки, именуемые «заботой», — могут сыграть с ним злую шутку. Я такого не хочу. Не хочу, чтобы за меня решали, холодно мне или жарко, что мне надеть и что делать!
Эйшар резко стушевался, стал таким маленьким и потерянным. Его рука лежала у меня на коленке, я накрыла ее своей ладонью.
— Спасибо, — произнесла я.
Я оценила его заботу. Да, возможно, он привык всё делать как думает, без задней мысли спросить. Он привык командовать и не задумывался о вторжении во что-то личное.
— В следующий раз я предпочту, чтобы меня спросили. Это мой комфорт.
— Хорошо, — отозвался маг. Он так внимательно меня слушал, буквально ловил мои слова.
Кажется, между нами что-то вспыхнуло.
Позади Эйшара трещали поленья в камине. А мне стало жарко. Может, из-за надетых теплых толстых хлопковых носок, может, из-за прогретой гостиной, а может, потому что он был так близко. Его широкие ладони грели мои колени, почти обжигая даже через ткань штанов. Я от волнения сглотнула. Мы смотрели друг на друга и, кажется, расстояние сокращалось, медленно, с каждой секундой: Эйшар всё ближе к моему лицу, а я уже не чувствую в себе стержня держаться и, возможно, уже и сама клонюсь к нему? Не знаю. Не знаю, что вообще происходит. Я видела его губы, его горящий в лёгкой полутьме взгляд, его прекрасное лицо, его волосы.
— Эйрилин? — зовущий меня, приближающийся голос мамы заставил подскочить на месте, разрушив весь интим. Я преодолела расстояние до арки и выглянула в коридор. — Вот ты где!
— Я здесь, — отозвалась я за ней, возвращая себя с небес на землю. Я здесь, я дома, я не одна. Мы не одни! Нельзя вытворять такое под носом у целого дома!
— О, ты не одна, — как-то не сильно удивилась она, заглянув в гостиную. — Хорошо, что вы оба здесь. Вы уже ужинали? — спросила нас мама, вежливо улыбаясь.
Эйшар приблизился ко мне, встав на полшага позади меня. Кажется, он скрестил руки на груди — я отметила это боковым зрением.
— Нет, мы не… я…
— Милая, что с тобой? — она приложила ладошку к моей щеке, внимательно всматриваясь в мои глаза. — У тебя щёки алые. Ты вся горишь.
— У огня жарко, — проговорила я, не отводя взгляда и не выдавая истинных чувств. Это даже ложью не было. Зачем она водит меня в замешательство? Что пытается выяснить? — Мы не садились. — Я опасно покосилась в сторону Эйшара. Тот дёрнул уголком губ.
***
Я переоделась в удобный и комфортный наряд. Мне не хотелось на ужине пестреть в платье, тем более что за столом будет Эйшар в простой футболке. Отец предложил ему что-то из своих вещей, но он отказался. И я не стала выпендриваться. Из солидарности… И чтобы позлить маму.
Я красовалась перед вытянутым зеркалом в полный рост в белой блузке с глухим воротником, рукавами буфами и обилием пуговиц. Она была укороченной и заканчивалась в районе пупка, как раз там начинался край облегающих джинс с завышенной талией. И если руки поднять, то оголялась полоска кожи не больше сантиметра. Вполне приличный вид. Это немного позлит матушку, но все в рамках целомудрия. Туфли на каблуках, которые мне подготовили, как и платье, заранее, я отложила в сторону и заменила их замшевыми лодочками. Блестящую густую гриву каштановых волос стянула в тугой конский хвост, который дерзко покачивался при ходьбе. Надела серьги-гвоздики с каким-то черным камнем.
Мне нравилось. Улыбнувшись себе в отражение, я вышла из комнаты и поспешила спуститься вниз.
В столовой была уютно. Но настроение в комнате изменилось с появлением первых блюд, придавая элемент торжественности, важности. Я ощутила внутри какой-то зов — воссоединение семьи. Со вчерашним ужином это не имело ничего общего. Вчера все было очень по-домашнему, без помпезного официоза. Сейчас он имел место быть, подначивая вспомнить о манерах. Их я терпеть не могла.