Я шумно выдохнула и поняла — моя очередь признаться.
— Эйшар, я давно простила тебя. Я не сержусь на тебя за твой поступок. Но ты должен знать: мне страшно. Страшно, что ты можешь меня отвергнуть. Что можешь всё в одночасье оборвать! Страшно, что меня не примет тот, с кем связала меня магия. Судьба. Страшно за решения, которые ты можешь принять. Ведь это напрямую отразится на мне! Я не хочу, чтобы моя жизнь, моя магия и моё будущее принадлежали тебе, Эйшар. Мне страшно, что ты примешь свой выбор.
— Эйрилин! — в его голосе я услышала боль. Он стоял и смотрел на меня с распахнутыми глазами, будто я назвала его чудовищем. Его руки переместились на мои плечи и сжали их. — Я не причиню тебе вреда. Я бы не смог… Не стал. Да я бы сделал всё, чтобы сохранить твою независимость и вообще отменил бы всё… Я вообще не хотел бы, чтобы мы насильно были привязаны друг к другу. И не хочу, чтобы у нас не было выбора. Я этого не хочу, так же, как и ты. Но я не знаю, как это исправить!
— Сейчас уже поздно что-то делать.
— Выбор остаётся.
Я отошла, создавая между нами дистанцию. Невозможный!
— Да. Выбор остаётся! — резко сказала я. — На кону либо ты, либо моя магия и сломанная жизнь.
Потому что если мы откажемся друг от друга, то лишимся всего. Мнимая иллюзия выбора.
Он набрал воздуха в грудь. В глазах — решимость. Кажется, Эйш обдумал каждое слово, каждое действие или решение, которое могло вытечь из этого откровения.
— Если ты захочешь отказаться от меня, я это приму. Мы можем разрушить связь. Я готов к последствиям, и беру ответственность на себя.
Это было так самоотверженно, это была такая жертва… Мне захотелось плюнуть ему в ноги. Каким дураком надо быть? Мне казалось, он умнее. Или это такая уловка? Игра на моих чувствах?
— Ты берешь! — засмеялась я. Будто это можно решить вот так просто! Взять и все забрать на себя. — То есть, ты даёшь мне выбор? Да это же… Ты предлагаешь или прыгнуть в пропасть или взять твою руку. Но мы оба упадём… ты и я! Если я приму решение отказаться, не только ты будешь страдать, я — тоже. Мы оба будем калеками. Несмотря на нежелание участвовать в этом… Я ещё не сошла с ума.
— Я правильно понимаю, что тебя пугаю не я? — уточнил он.
— Нет, не ты, — помотала головой я, отвечая твердо и уверенно. — Пугает не то, что это именно ты! Эйшар Элгрин, — я усмехнулась. — Хотя… Тут многое можно сказать. — Я снова посмотрела ему в глаза. — Ты… Я вообще не понимаю, почему я́… С тобой!.. Не важно! Меня напрягает то, что это вообще с нами случилось. И отсутствие выбора. Только не спорь, пожалуйста, что выбор есть. Его нет. Для меня — нет.
— Я понимаю. Моя семья причастна — ответственность лежит на мне. А решение за тобой. Я знаю, что виноват. Поэтому… Я просто хочу всё исправить. — Произнес он и добавил, выделяя каждое слово: — Позволь мне всё исправить!
— Эйшар, это просто слова… — я выдохнула и скрестила руки на груди. — Я принимаю твои извинения. Но… этого недостаточно.
Между нами не было доверия.
Он глубоко вздохнул, шумно втягивая воздух. Видно, маг терял самообладание.
— Я хочу, чтобы ты знала: я не могу разорвать связь. Не хочу этого делать. Тебе страшно, что я решу всё за нас обоих. — Он взял меня за руку и положил на своё запястье, прижимая мою ладонь достаточно крепко. А затем произнес, подкрепляя слова магией: — Так вот я даю своё слово — я не стану этого делать, пока ты не будешь готова принять решение.
Это была клятва. Такая же, какую он взял с меня в переговорной комнате относительно расследования. Я во все глаза смотрела на его руки. Это был тот самый шаг, вверяющий в меня надежду и уверенность в его намерениях. Эйшар дал мне повод и причину для доверия.
Следующее признание заставило мои колени дрожать, а тело и вовсе стало ватным:
— Эйрилин, меня тянет к тебе безумно. И я не готов от тебя отказаться.
Я вжалась в стенку — она стала моей опорой. Потому что одно дело осознавать, что нас влечет друг к другу. Понимать, что, вероятно, во всем виноват ритуал и наша связь. А другое слышать из уст Эйшара признание.
— Так чего ты хочешь? — прошептала я.
— Попробовать?
— Попробовать? — переспросила я, желая верить, что мне не послышалось.