Торт был идеальным. Особенно внутри. Его будто создали специально для меня! Шоколадная начинка и пропитанные ромом коржи вызывали восторг. Такой девственно белый снаружи и темный, порочный внутри. Я не хотела ждать, я мыслила откусить кусок от этого праздничного торта, который казался слишком сладким и манящим. Прямо как Эйш... И в моей замутнённой алкоголем голове возник пикантный образ мужчины, в тёмном шоколаде и белом креме, чтобы хотелось... Ой-ой! Я поймала себя на этой мысли и отвлеклась, замерев на долгую минуту. И продолжила нарезать большой торт на квадратные кусочки, тихо, довольно напевая себе под нос.
Из-за своих фантазий, сладких, как сахарная вата, я не заметила появление Натаниэля. Он воровато заглянул на кухню, увидел, что я в одиночестве, и вошёл. Я облизнула большой палец, который совершенно случайно макнула в крем, внимательно следя за мужчиной. Выглядел именинник встревоженным и немного напряженным. Почему-то Натаниэля представлять в шоколадном креме и с вишенкой в зубах мне не хотелось — хотя это была его стихия, быть очаровательным и соблазнительным. Я опустила глаза вниз. Разве что размазать именинный торт по его физиономии.
И все пикантные мысли разлетелись от меня, как вспугнутая громким звуком стая ворон.
— Помочь? — предложил он.
Знал бы он, с чем собирался помочь!
— Нет, я почти закончила, — ответила я, вежливо улыбнувшись.
Мне действительно оставалось только красиво сервировать.
— Я все же помогу.
Нат полез в один из кухонных шкафов, вытащил белые блюдца и поставил рядом со мной. А потом схватился за свой почти опустевший стакан. Бурбон занял место фаворита у именинника на этот вечер.
Тоже мне, помощничек.
— Могу я задать тебе личный вопрос? — разрушил он тишину между нами.
Я почувствовала, что наступил миг, когда нам придется расставить все точки.
— Удиви меня, — улыбнулась я, разрешая перейти к волнующей теме.
— Вы с Элгрином встречаетесь? — кажется, его хриплый от выпитого алкоголя голос дрогнул.
Ох, как же Натаниэль нервничал! Трепет его волнения щекотал мое нутро. Пусть внешне он не показывал этого, меня, как эмпата, обмануть было сложно.
— Почему ты спрашиваешь? — вернула ему вопрос я и, вскинув брови, слизнула с кончика ножа крем. Угрожающе!
— Только давай не увиливать, — потребовал мужчина, хмурясь от недовольства. — Скажи честно.
— Да, — я без тени сомнения ответила Натаниэлю, глядя прямо в глаза.
Он в ту же секунду помрачнел и нахмурился ещё больше. Лёгкая боль и разочарование коснулись его сердца, и он потерялся всего на краткий миг. Неужели маг ветра в глубине души надеялся, что это случайность и просто совпадение?
Я отвернулась и прошлась взглядом по кремовым завитушкам вдоль края торта. Будет ли он таким же вкусным после нашей беседы?
— Вы правда вместе? Или это потому, что я тебя достал?
Я подняла на него глаза, а потом опустила, возвращаясь к торту. Неужели дамский угодник, любимец женщин, Натаниэль Соркас, ревнует?
— Правда, Натаниэль.
— И... как давно вы вместе?
— Прямо допрос с пристрастиями! — театрально выпалила я, сверкнув своими зелёными глазами. Не просто с пристрастиями! Я бы сказала на страстях. И добавила спокойно: — Пару недель.
— И как это случилось? — склонив голову набок, поинтересовался маг ветра.
Мне казалось, пока Нат не выяснит всё от и до, он не поверит, не успокоится!
— Тебе правда нужно объяснять простые истины?
Натаниэль облокотился на край кухонной стойки.
— Самому не верится, что я это говорю, но да, объясни мне.
Мы с Натаниэлем не лучшие подружки, чтобы я таким делилась. Но я была немного пьяна. Он тоже хорошо выпил. Может, и не вспомнит этот диалог. Ну и я хотела закончить историю с флиртом и ухаживаниями. Это стало решающим фактором, чтобы я была достаточно откровенна.
— Эйшар признался, что я ему нравлюсь. И я солгу, сказав тебе, что это не взаимно. Поэтому…
— Эйшар? Признался? Сам? — чеканил он каждое слово, совершенно не веря моим словам. Это звучало как насмешка, но в его голосе было слишком много серьёзных ноток. — Да он никого не любил по-настоящему.
А потом засмеялся и подавился кусочком льда из своего бокала. Прокашлявшись, он звучно хмыкнул. Я напряглась всем телом и подняла хмурый, полный возмущения взгляд, намереваясь выбить из него нормальный ответ. В моей руке всё ещё главным оружием оставался нож!
Натаниэль ошалело провел рукой по волосам. В его глазах плясали греховные тени на пару с лёгким безумством, что вызвал алкоголь. Но вот в душе у мага расцветала боль, словно целое поле горькой полыни. И я ее чувствовала, как свою, но не принимала на себя. Я не буду ему сочувствовать. Он назвал меня лгуньей!