Я задела пару прядей, начиная вплетать их в общую косу, от чего Эйшар зашипел.
— Прости, — прошептала я, замирая с прядями в руках.
Он закрутился и даже порывался прекратить эту затею. Я шикала на него, и он останавливался и вздыхал, разрешая мне продолжать.
Чуть позже, я решила нарушить тишину и спросила, наклонившись в его уху:
— Ты родился с такими волосами, с этим цветом?
Эйшар хмыкнул, я увидела, как он ухмыльнулся довольный.
— Нет. Это из-за магии. Я родился темноволосым, как и мои братья, как и вся моя семья. Но когда магия проснулась, волосы на моем теле потерпели изменения. Я очень испугался.
— Ну да, поседеть в юном возрасте! — добавила я в шутку.
— Именно! — поддержал он меня и хотел было повернуться, но я еще не закончила с причёской. Пришлось толкнуть его обратно, заставляя сесть в то же положение.
— Не дергайся! Почти всё.
Я заплела почти половину головы, туго стягивая волосы в подобие колоска. Смотрелось очень красиво, жаль будет потом расплетать.
— В твоей семье ты единственный с таким магическим отпечатком?
— Любая стихия дает свои эффекты. Не всегда они видимые, как у меня. Наша семья чистокровные маги огня. Такова наша стихия. Огонь, например, добавил моему старшему брату Малику вспыльчивости и заносчивости. Он не считается с чужими чувствами и довольно груб. Хотя… я бы сказал, тут есть и доля воспитания. — рассказывал Эйш, теперь покорно ожидая, пока я закончу заплетать волосы.
Я прокручивала в голове всех членов его семьи, которых могла видеть или мне казалось, что я их знаю. Никто из них не имел такой особенности, как у Эйшара. Хотя четко я помнила только Лиодора — его отца, главу семьи Элгринов. Остальных максимум — мельком, если можно сказать, что знала вообще.
Я почувствовала исходящую от Эйша тоску и печаль, словно мысли, что крутились в его голове, причиняли тупую боль.
— А еще я очень похож на деда, — с некой печалью в голосе произнес он. — Отец не забывает напоминать, как много у меня с ним общего, что я его копия. И моя магия, и внешность. Когда магия полностью пробудилась, а волосы изменили цвет, отец сильно расстроился из-за нашего сходства. Он не хотел видеть во мне своего отца.
Я закончила плести косу, скрепляя резинкой свое творение. Сползла с подлокотника дивана прямо в объятия мужчины. Он поцеловал меня в макушку, прижимая крепче. Я уловила его тревожность и подавленное состояние. Он беспокоился, рассказывая мне об этом. Подобные воспоминания не казались радостными, наоборот, причиняли ему боль.
— Расстроился? — переспросила я. Для меня было удивлением слышать подобное. Мои родители никогда бы не проявили подобное отношение ни ко мне, ни к двойняшкам. Но я не осуждала. У моей мамы ко мне свои претензии, и она тоже мной недовольна, а я даже не понимаю, что стало причиной ее отношения ко мне.
— Отец и дед никогда не ладили, их отношения были натянутыми. Дедушка погиб еще до моего рождения, я его даже не знал. Но когда я стал таким, когда магия пробудилась, я стал живым напоминанием о том, кого отец терпеть не мог.
— Довольно грустно, — с болью произнесла я, прижимаясь к нему сильнее. Хотелось обнять куда крепче, чем я могла.
— В семье не без белой вороны, — заключил Эйшар с ухмылкой. Он пытался не показывать, что этот рассказ доставил ему неприятные эмоции.
— Ну, не ты один, — добавила я, поднимая голову, собираясь поцеловать его.
— М? — вопросительно промычал он.
— Ничего, — произнесла я, целуя его в губы. Эйшар не стал медлить и очень быстро ответил со своим привычным напором. Внутри разлилось сладкое предвкушение.
— Иди сюда, — предложил Эйш, утягивая меня на себя, заставляя лечь.
А после я лежала на его груди, наслаждаясь близостью и слушая урчание кота, устроившегося на спинке дивана. Выводила узоры на его коже, просто вдыхая тонкие ноты мяты и свежести, будто после дождя. Пока я отключила свою голову, пытаясь не думать ни о чем, Эйшар стал перебирать пальцами край моей пижамы. Добрался до голой кожи на спине, поглаживал. Его руки вновь заскользили по моему телу, выписывая невидимые знаки. А потом он приподнял мою голову, перехватив за подбородок, и целовал, с упоением, размеренно, сладко, будто пытался растягивать удовольствие. Я же устроилась на нем поудобнее, продолжив свои ласки: целовала его шею, спускалась ниже, а руки любимого мужчины уже поползли вверх по моей спине, практически сняв с меня кофту.
— Эйрилин, — позвал он, и я подняла голову, прекращая поцелуи, оказываясь рядом с его лицом, буквально в сантиметре от его губ.
— Да? — прошептала я, прижимаясь к его телу сильнее. Он проглотил слова, которые хотел сказать. Его горящие желанием глаза и интимная обстановка намекали не подождать с расспросами.