— Нет? Тогда как ты можешь быть Эферемом?
Я нахмурилась. Сердце забилось слишком быстро. Вот та отметка, которую я достигла и готова была перейти.
— Почему вы так узко мыслите и не допускаете, что у магов тоже есть предрасположенность к эфиру? — выпалила я.
Лиодор засмеялся.
— Ты же понимаешь, что это невозможно? — он обратился ко мне как к глупенькой. В его глазах я выглядела жалко, я это четко видела. Оттого сжала кулаки и почему-то начала понимать Эйша. Лиодор тяжёлый человек. — Предрасположенность к эфиру, что связывает наш разбитый на куски мир, у людей может быть только потому, что за семь колен, но промелькнула связь с этими остроухими лисами! — отчитал Лиодор, закрыл глаза на секунду и, вздохнув, обратился к сыну: — И ты это допускаешь? — Он качнул головой в мою сторону. — У неё нет связи с эльфами. Нет защиты! Она работает на службе, и ты так спокоен!
Я занервничала. Почему профессор Нариэль не говорил мне ничего такого? Он просто взялся меня обучать. Просто принял как факт — мне нужна помощь, мне нужно обучение. Хотя, если бы он не взялся, привела бы меня дорога в другую Академию, где я смогла бы учиться магии эфира наравне с другими? Как бы сложилась моя жизнь тогда? Академия магии в столице была одной из немногих, где обучали Эферемов официально. Я посмотрела на Эйша. Встретились бы мы с ним раньше?
— Она может постоять за себя, — холодно ответил Эйш, став совсем мрачным изваянием.
— Не думаю, что в вашем положении риски оправданы! — рявкнул Лиодор и снова мазнул по мне взглядом.
Риски? Какие могут быть риски?
Атмосфера не просто накалилась, она буквально трещала и разлеталась по гостиной искрами.
— Отец… — начал Эйш, закрывая глаза.
Но договорить сыну Лиодор не дал. Он усмехался? Мне не показалось? Я прикусила губу и опустила щиты, желая понять мужчину лучше, окунуться в его чувства всего на миг. Элгрин старший горько усмехался над нашей глупостью. А ещё я почувствовала сочувствие... по отношению ко себе. Я растерялась и, потупив взор, снова закрылась. Почему он решил меня жалеть? Я думала, он настроен против.
— Жду тебя в своём кабинете, — строго бросил Лиодор, явно не желая в моем присутствии обсуждать всё, что он думает относительно нашей связи. Потом он повернулся ко мне и кивнул с лёгкой и вежливой улыбкой. — Приятно было познакомиться, Эйрилин.
Он проговорил это спокойно, но так, будто больше никогда не был намерен встречаться со мной. Элгрин старший развернулся к нам спиной и молча удалился, а вместе с ним и напряжение, сковывающее грудь, не дающее вздохнуть. Когда нас оставили наедине, из светлой гостиной словно улетела тяжёлая мрачная туча. Мы с Эйшем переглянулись. Он посмотрел так, аж сердце ухнуло в пятки, а в груди болезненно заныло — он извинялся одним взглядом. Я опустила глаза и, взяв его за руку, переплела наши пальцы. И только тогда мы оба смогли немного выдохнуть.
Никто не говорил, что будет легко.
— Отец не любит ждать, — вздохнул Эйш и обернулся, посмотрев на закрытые двери, через которые мы вошли. — Думаю, наши вещи уже принесли. Тебя проводят в твою комнату, — он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони.
— А ты?
— Приду чуть позже, — пояснил маг и, наклонившись, поцеловал в волосы.
Он отпустил мою руку и пошёл вслед за отцом. А мне стало несколько холодно и одиноко в незнакомой обстановке, в чужом доме.
Прислуга, одетая в идеальную черную форму, проводила меня на второй этаж. Мы поднимались по белой витой лестнице, вероятно, из мрамора и стеклянными перилами. Мне любезно предложили войти в спальню, сообщили, что, если будут вопросы, можно обращаться, и закрыли за мной дверь. И вот тогда я поняла, что произошла небольшая ошибка...
Я поняла, что оказалась в спальне Эйша.
Светлая, с высокими окнами, которые можно было занавесить серыми плотными занавесками. Они же создавали уют. Широкая кровать, на которой потеряются даже молодожёны. По правую сторону большой темный комод, на котором стояли фотографии, лежало несколько книг и открытая плитка черного шоколада, завернутая в фольгу. Рядом большой вместительный шкаф с тремя дверцами. Под ногами светло-серый ковер с коротким, но мягким ворсом. Чистый настолько, что можно было на нём спать. Здесь все сияло чистотой, ни пылинки. А еще имелась отдельная дверь в ванную комнату. По левую сторону от входа был маленький участок стены, который не занимало высокое окно, — там расположился стеллаж с книгами и личными вещами. А рядом с окном на вид удобное кресло, чтобы читать при дневном свете.