И почему отец считал, что он вылитый дед? Он ведь на него похож больше, чем его братья. Малик, например, вылитая копия матери. И все равно отец находил изъян в собственном сыне.
Взгляд Эйша пополз по кабинету. На столе царил идеальный порядок. Встроенные в стену слева книжные полки были заполнены папками с различными документами и небольшим количеством книг. Всё было четко рассортировано и придавало комнате ещё больше строгости.
Прошло несколько минут, но затяжное молчание нисколько не тревожило Лиодора, он всё так же заполнял какие-то бумаги и не поднимал головы. Эйш решил, что так может пройти вся вечность, а отец не снизойдёт до него.
— Помнишь тот ритуал пять лет назад?
— Помню, — ответил он, ни капли не дрогнув, даже взгляд не поднял.
— Благодаря нему у меня есть избранная.
Лиодор оторвался от своих бумаг и посмотрел на сына. Глаза в глаза. Эйшару хотелось избавиться от влияния этого проникновенного, въедающегося под кожу взгляда. Отец отложил ручку и выпрямился.
— А я всё ждал.
— Ты знал? — удивился Эйш.
— Совсем недавно дошла информация, когда ты вдруг резко заинтересовался одной особой. Это с учетом того, что раньше ты был равнодушен к своим пассиям, да и к отношениям в целом.
— Ты говоришь так...
— Я говорю о том, что даже помолвка с Мелиссой не вызвала у тебя ни капли интереса.
— Значит, я выдал себя сам, — признал факт Эйш.
— От меня сложно что-то утаить.
— Да, твои преданные глаза и уши обо всем доложат. Всегда в курсе всего, — его голос сочился ядом.
И вот они снова сидели в этом же кабинете, на тех местах. Но теперь отец смотрел на него, говорил с ним сам и был заинтересован.
— То есть решение окончательное? — спросил Лиодор, прищурив свои глаза.
— Я не собираюсь разрывать связь, — твердо заявил Эйш. — Только, если она этого захочет, — добавил он и ответ взгляд.
— А она захочет? — решил уточнить отец, склонив голову, а в его тоне мелькнуло что-то опасное.
— Не думаю. Я надеюсь, что нет.
Эйш не хотел бы потерять Эйрилин, его желанную избранную. Он был готов потерять всё, если она выберет свободу, всё, ради её желаний. Он обещал, он всё исправит, сделает счастливой и избавит от страхов. Если она вдруг решит, что жизнь с ним — не для нее, то отпустит. Сам сгинет, но отпустит. И Лиодор не сможет это принять.
— Мне не нужны сюрпризы! — предупредил он.
Это значило только одно — Лиодор сделает всё, чтобы сохранить жизнь сына, его магию и его значимость. Он не позволит какой-то пигалице навредить Элгринам. Он хорошо знал характер отца и его повадки. Это была угроза. Эйшар шумно втянул воздух и сжал подлокотник с силой. Пусть только попробует!
— Я пришел сюда не слушать угрозы! — заявил Эйшар. — Я хотел вас познакомить, хотел, чтобы вы приняли её. Всего одни выходные! Мы можем побыть нормальной семьёй? Или хотя бы не портить ужин.
Отец закатил глаза и губы скривились в усмешке.
— Если бы я хотел увидеть твою очередную пассию, я бы уже...
— Она моя избранная, — Эйш потёр переносицу. — Нас связывают обязательства.
— Да? Насколько я знаю, у тебя есть и другие обязательства.
— О нет, не нужно мне говорить о «других обязательствах», которые я на себя не брал.
Отец вскинул подбородок.
— Я в курсе, что ты устроил.
Кто бы сомневался.
Они молчали, продолжая буравить друг друга тяжёлыми взглядами. Эйш не собирался уступать отцу, только не сейчас.
— Мне не нравится твоя беспечность, Эйш. Если она тебе дорога и ты настроен серьёзно оставить девчонку при себе — займись вопросом её защиты. Хотя бы! Выясни всё. В ней эльфийская кровь, займись этим. Пусть наши ушастые друзья проверят её. Это всё-таки их задача, а не наша, по закону.
На самом деле Эйшар уже давно сделал всё от него зависящее. Теперь он ждал ответ. Он не настолько был глуп, чтобы отрицать очевидное. Очевидное для всех.
— Я тебя услышал. Это всё?
Он встал с кресла, собираясь покинуть кабинет родителя.
— Нет, я не закончил, — буднично добавил он, и Эйш опустился обратно. — Держи её ближе, чем тебе хочется. Сейчас не самые легкие времена, и не мне тебе рассказывать, как опасно стало в столице.
— Конечно, — кивнул он, напоследок соглашаясь с мнением отца.
— Нашла же нелегкая именно такую.
— Прекрасную, милую, сильную, — стал перечислять Эйшар. Зачем пытался переубедить отца, он не понимал, но хотел, чтобы тот знал, что сын серьёзен и в чувствах, и в намерениях.
— Возможно, очаровательную, но не сильную, она и в подметки не годится тебе. Но если ритуал сработал, и магия рода выбрала именно её, да еще и тебе, — он опасно глянул сторону сына, — то в этом должен быть смысл. Она твоя избранная, твоя сила и твоя слабость, Эйшар. Сейчас — твоя слабость. Эта метка — привлечение внимания. Если кто-то узнает, что рисунок на её руке — брачная метка, — относится к тебе, что она твоя избранная, — нам всем придется туго! Она беззащитна, кто-то может начать управлять ей, чтобы достать тебя. Проявишь хоть каплю слабости, и ты падешь. Не из-за какой-то девчонки! И твоих сопливых заявлений. И еще, понять не могу, за столько лет — ты до сих пор не сделал её своей, вы не были близки! Чем ты думал? чем вы оба думаете?! Потакаешь ей, даёшь право выбора, власть над своей жизнью? Глупец!