Минуты шли, за окном всё продолжало заметать снегом, в гостиной было уютно, пахло чаем с корицей, который я попросила принести. Всё было хорошо, пока атмосферу не разрушило чужое присутствие.
Он вошёл, прикрывая за собой входную дверь, но та всё равно щёлкнула, привлекая моё внимание. Я отклонилась, заглядывая в холл через открытые двери гостиной. Весь в снегу: в тёмных волосах запутались снежинки и стали мгновенно таять в тепле, превращаясь в бисеринки воды, на плечах тоже лежал снег, мужчина стряхнул его рукой в кожаной перчатке. Её он стянул сразу же после этого и убрал в карман укороченного пальто, а затем провел ладонью по волосам снимая с них влагу и тем самым небрежно укладывая их на бок.
Маг заметил моё присутствие.
Когда наши глаза встретились, уголки его губ дёрнулись, улыбка стала какой-то неверящей, ласковой, а взгляд таким удивительно счастливым. Я инстинктивно подобралась.
— Я задержался, — выдал мужчина.
Он не глядя отдал своё тёмное пальто и шарф прислуге и прошёл в гостиную. В свитере земляного цвета с высоким горлом, темных брюках с защипами, на ремне.
Я продолжала молча взирать на ночного гостя, как видимо — члена семьи, и что-то мне подсказывало — одного из братьев Эйша.
— Ты, верно, Эйрилин.
Восторг в его голубых глазах мне не понравился.
— Да, — неуверенно отозвалась я, уже сожалея, что открыла рот. — Ты...
— Ивейт, брат Эйша, — пояснил он, улыбаясь и прищуриваясь, словно кот.
Я скользнула по его лицу. Глаза голубые, совсем не серые. Разрез глаз, брови и высота лба — они были похожи с Эйшем, но не сильно. Некие черты лица выдавали в них родственников, но я могла сказать, что отличий было куда больше.
Те же тёмные волосы, как бы Ивейт их ни приглаживал, все равно вернулись к хаотичному беспорядку, с которым маг вошёл в особняк.
Он подошёл слишком близко, склонил голову и, продолжая улыбаться лишь уголками губ, присел рядом. Огромный диван позволял расположиться с комфортом на достаточном расстоянии друг от друга, но маг поступил по-своему. Сердце застучало быстрее. Я отодвинулась в сторону, но он закинул ногу на ногу и, положив руку на подлокотник дивана, подался ко мне. Его взгляд скользнул по моим рукам.
— Что читаешь? — голос был таким мягким, обманчивым, бархатным.
Он, толком ничего не делая, сузил пространство до себя одного, загнав меня в ловушку. И мне бы встать, вежливо попрощаться и уйти в комнату, к Эйшу. Но я не могла, тело налилось свинцом. Всё, на что меня хватило — немного отклониться от мужчины. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и слушала биение своего сердца.
— Это... — начала я и опустила глаза. Мне удалось выдохнуть, а следом я ощутила раздражение. — Не важно, — произнесла я, захлопнув книгу.
Мне не хотелось с ним ничем делиться, не хотелось ничего обсуждать. И, взяв себя в руки и глубоко вздохнув, я подскочила с места. А он вдруг схватил меня за запястье, не больно, но цепко. И я замерла, глядя на мага со смятением.
— Твои руки, — вдруг произнёс он, рассматривая мои пальцы. — Ни кольца, ни браслета, — он поднял на меня свои голубые глаза, и я больше не могла отвести взгляда. По позвоночнику пробежала хладная волна. — Моему брату так повезло. — Его взгляд скользнул по мне, от чего мне стало жутко, но я не могла сдвинуться, не могла отойти, не могла вымолвить ни слова. Я дышала так же часто, как билось мое сердце. — Ты невероятная. Однако, Эйш, я смотрю, не спешит взять тебя... под свое крыло. — Он тянул слова, словно резину, смакуя паузу, прозвучавшую так двусмысленно. — Он тебя не жаждет? Почему медлит?
Изнутри протянулась буря протеста, она же снова развеяла эту ужасную иллюзию чужого влияния, в которую я попала неосознанно.
— Что ты знаешь о нас? — выпалила я и вырвала свою руку.
Почему он вдруг завел разговор о моей связи с Эйшем?
— Немного, — его голос стал ниже, немного хрипловатым, от чего все внутри сжалось. Что он пытается сделать? Соблазнить меня? Я ощущала лишь страх и долю отвращения, но никак не очарованность. — Понимаешь, если ты отозвалась для брата, значит, ты отозвалась на магию нашего рода. — Он улыбнулся, и его взгляд стал таким плотоядным, словно пойманная жертва, загнанная в угол, уже ничего не сможет сделать, и у него ещё есть время поиграть. — И пока вы не скрепили свой союз, знаешь, не имеет значения, кто возьмет тебя. За кого ты в итоге выйдешь, с кем скрепишь обещания. — На этих словах он встал с дивана, оказавшись так близко, что мог бы прижать к себе. — Я бы на месте моего брата не упустил возможность, не стал бы медлить, выпади мне такая избранная. Никому бы тебя не отдал. — прошептал он, а затем поддел подбородок, заставляя смотреть только ему в лицо, и выдохнул, остановившись взглядом на моих губах: — И смог бы тебя защитить.