Внутри вся мебель и стойки из светлого дерева, пол в шахматную клетку, а стекла необычайно тонкие, явно зачарованные от повреждений. Ладонь Эйшара легла на мое плечо, отвлекая от созерцания интерьера, и мужчина остановил меня тут же, развернув к себе. Мы замерли у горшка с пальмовым растением, которое, как я отметила, опустив взгляд, идеально сочеталось с этим шахматным полом. Он заставил меня смотреть на себя, на последнего человека, которого мне хотелось бы видеть так близко.
Элгрин не собирался сдаваться и, позволив себе воспользоваться заминкой и моей растерянностью в личных целях, произнес:
— Мы должны поговорить.
— Мы в банке!
— Эйрилин.
Он так строго и проникновенно произнес моё имя, буквально умоляя меня одуматься и услышать его! Мои чувства нашли выход — скопившееся напряжение и паника от пережитого преобразовались в злость и выплеснулись на единственного мага, который смел в этот момент до меня докопаться.
— Мне не о чем с тобой разговаривать!
— А мне есть о чём, — заявил Эйш.
Я фыркнула, закатив глаза.
— Пять лет тебе было плевать, что изменилось сейчас? — выпалила я, зло прищурив глаза.
— Эйрилин, — тут же смягчился он, и я вдруг осознала, что натворила. — Ты понимаешь, что только что во всем призналась? — с лёгкой усмешкой произнес он, так тихо, словно сам себе. — Ты признала нашу связь.
Но это ничего не меняло. Было у него преимущество — моя появившаяся маленькая слабость: от него хорошо пахло, даже слишком. Это выбивало из колеи. Я не могла прервать наш зрительный контакт, вглядываясь в глаза цвета грозового неба. Я не дышала, что совсем на меня не похоже, но это было намного приятнее всех тех волнений, которых я так старалась избежать. Я не пыталась отодвинуть его или оттолкнуть. Хотя и могла.
— Мне многое нужно тебе сказать. Но сначала…
Он поднял мою руку, оголив запястье. Прислонил свой браслет связи к моему и оставил контакт. Теперь он спокойно сможет выходить со мной на связь! Мой выразительный взгляд, полный гнева, не подействовал.
— Так будет лучше, — твердо произнёс маг.
— Это… — Я не могла подобрать приличных слов. — Беспардонно! — процедила я сквозь зубы.
Без спроса лезть в мою жизнь, оставлять свои контакты и открытую связь со мной! Без моего разрешения. Эйш наклонил голову ближе ко мне, сокращая расстояние. Его ладонь обхватила мой локоток крепче, и, потянув за собой, Элгрин отодвинул меня с прохода.
— Беспардонно врезаться в людей на улице, ни капли не раскаиваясь, — он сделал паузу и, не дождавшись моих извинений, продолжил: — Если что-то произойдет, — маг явно намекал на мое странное поведение на улице, — не бойся сказать мне.
— Конечно. Ведь ты боишься, что со мной что-то случится!
— Разве это плохо? — он, кажется, был сбит с толку. Голос звучал мягко, но встревожено. — Переживать за тебя.
— Тебя интересуешь только ты сам, Элгрин. Если со мной что-то случится, это ударит по тебе, не так ли?
Я высказала это, думая, что он пытается сблизиться со мной из личного интереса. Из заботы о себе. Если пострадаю я, заденет и его. Он переживал не обо мне, а о себе...
Он замер, прищурился и втянул со свистом воздух. Я его задела.
Воспользовавшись заминкой, я выдернула руку и развернулась, чтобы уйти. Меня ждали дела в банке.
— Я не хочу тебя знать, Эйшар.
— Я надеюсь это исправить, — прошептал он.
Но я уже развернулась к нему спиной, не желая его слушать.
***
Уже днём, ближе к обеду, Натаниэль застал друга расхаживающим по кабинету. Тот был слишком задумчивым, даже растерянным, чтобы заметить чужое присутствие. Эйш прикусил подушечку большого пальца, глядя в никуда.
— Элгрин! — гаркнул Нат, едва захлопнув за собой дверь.
— М? — Вынырнув из своих размышлений, Эйшар замер и, наконец, обратил внимание на Натаниэля. Тот раздул ноздри, явно пребывая в негодовании.
— Ты вообще спал?
Залегшие тени под глазами выдавали в Эйше накопившуюся усталость, что оправдывало его рассеянность. Однако даже в таком состоянии маг не забывал о внешнем виде — он выглядел как всегда свежо и опрятно. Строгий костюм из тёмно-серого жилета на светлую рубашку, закатанную до локтей, и такого же цвета брюки.
— Я не смог уснуть, — сунув руки в карманы, тихо произнёс Эйш, продолжая созерцать вид из окна.
Натаниэль начал что-то говорить, перебирая в руках бумаги, активно жестикулируя, но его голос, как и произнесенные слова, растворялись и теряли свое значение. Эйшар не мог его слушать, не мог внимать его словам. Внутри засела тревога, она билась как бешеный зверёк, и события, следующие друг за другом, не помогали её успокоить.