Она ушла в гостиную, а я проследила за её статной невысокой фигурой.
Я почти почувствовала её боль по ушедшим временам. Ностальгия. Она разъедала нас обеих. Раньше всё было не так остро. Мама радовалась моим каникулам, почти всегда мне улыбалась. А теперь я ощущала себя чужой. Мама будто молча обвиняла меня в том, что я её бросила.
— Миледи Эйрилин, я отнёс ваши вещи в комнату, — голос Леонарда звучал глухо. Я кивнула в ответ.
Лестница на второй этаж. Восточное крыло. Два поворота. Под ногами бордовый ковёр, стены выкрашены в странный бежевый оттенок, небольшие фонарики свисали на тонкой цепочке с потолка и в милых белых кашпо ютились растения, свесившие вниз свои стебли с листочками.
Я вошла в свою комнату, вдохнув свежий запах апельсиновых корок. Мне их вечно оставляли на комоде и на косметическом столике. Я всю жизнь ненавидела этот запах, но прямо сейчас он показался мне слишком нужным. Аромат дома, уюта, ощущение безопасности. Я выдохнула так, будто с моей души свалился камень. Моя комната стала оберегом от зла, от моих внутренних переживаний. Напряжение медленно покидало мое тело.
Комната была достаточно большой. Размером со всю мою квартиру, которую я снимала в Шеите. Здесь с лихвой помещалась большая двуспальная кровать с балдахином — часть моего подросткового прошлого, надо будет его убрать, — большой шкаф-гардеробная, в котором висела какая-то одежда, косметический столик с зеркалом и пуфом, а также комод. Большое окно было закрыто плотными шторами. Вся мебель из темного тяжёлого дерева. Комната в теплых, но странных оттенках бордового, черного и коричневого.
Разобрала вещи, полежала на мягком постельном шелковом белье. Я немного скучала по этому удобству и роскоши, которых намеренно избегала в столице. Там я была другой, совершенно другой девушкой. А здесь, в родном городе, я чувствовала статус нашей семьи. Знала, кто я и какая на мне лежит ответственность. Что, получив образование, став взрослой, вернувшись обратно, даже на неделю, я так же обязана соответствовать положению своей семьи.
Мама с папой старались на благо Анарка. Фамилию Андрас здесь знали многие. Отца почитали и уважали, он помогал городу с проектами по развитию. У него было право голоса, была власть. Мама не отставала — открыла галерею и школу магического развития для самых юных.
Эта ответственность, эта власть распространялась и на меня. И что с ней делать, я не знала. Если бы я вернулась сюда, домой, меня бы непременно приобщили к какой-то общественной деятельности на благо города. Хотела ли я этого?
Я приняла ванну, немного отдохнула.
Раздался стук. И я поняла, что еще не успела поставить необходимый полог тишины.
— Эйрилин, милая, можно тебя?
— Да, мам? — Я отворила дверь, но матушка не стала входить. На её голове уже красовалась высокая прическа, в ушах серьги с камнями, ресницы накрашены, на губах помада. Она куда-то собралась!
— Красивые, — я потянулась к её серьгам, хотела потрогать. Невольно высвободила магию, коснувшись ей украшения.
— Эйрилин! — одернула она меня.
— Прости, я забыла.
Украшения были зачарованы — не пропускали чужого воздействия на носителя украшения. И я могла легко разрушить тонкое плетение. Я как заворожённая смотрела на камни. Мне тут же пришла в голову мысль, что я могла бы попробовать сделать такие же. Я вполне справилась бы с этим... Не знаю как, но я интуитивно понимала, как всё устроено, пусть такая магия не была моим профилем…
— Эйрилин? — голос мамы был громким.
— Да? — я вынырнула из мыслей и посмотрела ей в глаза. Голубые — как у типичного мага ветра. Глаза не мои. От нее я унаследовала волосы, нос и линию губ.
— Милая, погуляй с братом и сестрой. Съездите в город. Я вынуждена уйти, но вечером мы увидимся за ужином. Вас отвезет Леонард.
Стоило ожидать чего-то такого.
— Ладно.
— Оденься прилично! — наказала она и удалилась.
Я поджала губы, закрыла дверь и закатила глаза. Я знала, что мама не позволит мне даже выйти из дома в том, в чем я хожу в повседневной жизни в столице или на работу. Пусть одежда и внешний вид были достаточно простыми, но всегда аккуратными. Здесь же приходилось извращаться. Вот и ещё одна причина, почему я не вернулась домой.