Морочить голову не хотелось, поэтому просто выбрала серое кашемировое платье длиной до середины бедра, с воротником и длинным рукавом. Оно чётко сидело по фигуре. А сверху чёрное пальто, с красивой золотой брошью. И сапоги.
Я спустилась, вышла в холл, собирая по дороге сумку.
— Я надеюсь, вы готовы? — спрашивала на ходу своих младших.
— Да! — ответила Клементина, уже одетая по погоде, вскакивая с софы.
— Гляжу на твои банты и думаю, что сегодня праздник!
— Да, так и есть — ты приехала! Я скучала! — Она обняла меня.
— Я тоже! Я стараюсь, милая, приезжаю, как могу. — Погладила сестру по её светлой макушке, осторожно, чтобы не испортить такие чудные, собранные мамой два хвостика. — Где брат?
— Сейчас, — ответила девочка и убежала в другую сторону дома. Вскоре они оба вернулись, обутые и одетые.
Мы вышли во двор, прошли по дорожке, помахали маме с улицы — она провожала нас, глядя в окно. Даже не ответив детям, даже не улыбнувшись. На душе легче не становилось.
Леонард обещал забрать нас через пару часов в центре города, у фонтанов, которые так жадно и отчаянно просил Моррис.
— Сходим к фонтанам! — твердо сказала я, чтобы он перестал ныть в своей привычной манере. Я помогла им выбраться, и мы помахали Леонарду на прощание.
Я слушала, как они проводили лето в мое отсутствие, как учились, какие предметы им даются и что родители заставляют их заниматься! Я уже и забыла, какие мои брат с сестрой общительные и своеобразные.
Анарк был красив.
Куда ни глянь — глаз повсюду натыкался на добротные многоэтажные светлые дома, дымящие трубы. Некоторые здания были отделаны мрамором. Попадались и другие, выстроенные из кирпича или покрашенные в холодные темные тона. Мы гуляли по чистым, мощённым светлым камнем улицам. Нам встречались горожане, одетые сообразно их вкусам. Кто-то был в пальто вроде моего, прекрасно защищавшим от редких порывов холодного ветра. Некоторые женщины почему-то следовали эльфийской моде, предпочитая обтягивающие юбки, разрезы, приталенные туники, кружева, множество ярких акцентов, изящных украшений. Общая неторопливость горожан умиротворяла. В центре никто никуда не спешил.
Отсюда не увидеть, но если подняться на смотровой холм, то можно разглядеть, где город заканчивается — полоску бескрайнего водного простора. Море. Ветер приносил оттуда запах морской соли. Едва уловимый. Но в основном пахло яблоками, пожухлой листвой и сыростью.
Улица шла под уклон.
Когда мы вышли к торговой площади, широкой и многолюдной, нас окружили ароматы: кожаных изделий, воска, металла, жареного мяса, пряных напитков — имбиря, лимона и корицы, а также кофе и ванили.
— Куда пойдем? — спросила я младших, которые взяли меня за руки с обеих сторон. Мы заняли всю пешую зону, мешая прохожим, но мне было тепло и уютно держать эти маленькие ладошки.
— К фонтанам! — возмутился брат, намекая, что я его совсем не слушала.
— Мы обязательно пойдем к фонтанам, они будут в конце нашей прогулки. Леонард нас заберёт там.
— Тогда хочу, чтобы прогулка скорее кончилась! — воскликнул брат. Я улавливала его легкое раздражение. Такой серьёзный, но такой еще ребенок!
— Какой ты гадкий, — буркнула Кли и прижалась ко мне, как детёныш к маме.
Я почувствовала, как Моррис отцепился от моей руки и схватил сестру, а затем её дёрнул.
— В чем дело? — поинтересовалась я, остановившись.
— Ни в чем, — ответил мой брат, глядя мне в глаза. Врун. У него был какой-то секрет, которого я была не достойна. Я отвернулась и продолжила путь, уже без них, потому что Рис заставил Кли оставить меня и взять его за руку. Они шли за мной, о чем-то шушукаясь.
— Ещё есть пожелания? Куда пойдём? — спросила я погромче, не глядя на них, чтобы напомнить о своем существовании.
— Хочу булочку с корицей. Мама никогда не разрешает их покупать! А там они очень вкусные!
— Никогда? — переспросила я, обдумывая, что это совсем не походило на маму. Уж что-что, а эта кондитерская была её любимой! От чего она не откажется, так это от свежих булочек, хлеба и тортов, которые привозили по её заказу нам домой — с раннего утра!
— Никогда! — повторил Рис, хмурясь и не отрывая своих карих глаз от меня. Он цеплялся за сестру, которой явно было неловко. Она опустила глаза.
— Мор, зачем ты мне врёшь? — покосилась я на брата, тот аж вытянул голову и сжался. — Я чувствую твою ложь. Забыл? Я эмпат.
Моррис насупился и отвернулся.
— И часто ты врёшь?
— Бывает, — ответила за него Кли. — Чтобы получить желаемое, Мор готов на всё! — Патологические вруны никогда не меняются и вылечить это нельзя!