Несмотря на внимание, прикованное ко мне, младшие не устроили истерику и не стали обижаться, что сегодня всё крутится вокруг меня, а не вокруг них, как это обычно бывает. Они ни словом не обмолвились при родителях о случившемся днём.
Сразу после прогулки я устроила им серьезный разговор наедине, но младшие не рассказали ничего выдающегося. Я успела услышать в красках их версию событий про погоню за ленточкой и странном человеке в черном. Видимо, тот самый прыгун. Детское воображение — дели на восемь, но всё же… Рис пристыженно обещал больше не убегать, особенно за ленточками и Портальщиками. Кли наматывала сопли на кулак, боясь, что за это ей грозит наказание. К счастью, всех удалось успокоить и обо всем договориться.
Ужин, казалось мне, тянулся целую вечность! Когда отец ушёл в кабинет, а мама отправилась укладывать младших, я осталась помочь с посудой. Внутри всё клокотало. Бросив на стол тканевую салфетку, я вышла из столовой, поднялась к себе и переоделась для ночной прогулки. Мне нужно было развеяться.
Я обожала Анарк ночью. Он был волшебным. Мне нравилось вкушать этот город. На улицах горели огни, танцуя вдоль обочин до самого берега. Дальше только звёзды освещали холодное, пустое море. Тонкий золотой свет озарял улочки города, концентрируя видимость от фонаря до фонаря. Этот город был золотым и днем, и ночью; и немного шуршащим из-за опавших листьев под ногами, которые носил с места на место ветер. За весь день не выпало ни капли осадков, хотя я ощущала, как влажность воздуха поднимается, а на небе медленно проплывают тучи, закрывая проступающую карту звёзд. У меня в запасе был час или полтора, прежде чем Леонард отвезёт меня домой. Я хотела насладиться родным городом, хотела впитывать окружающее волшебство. Я гуляла между домов, улыбаясь прохожим, любуясь архитектурой, наслаждалась атмосферой всеобщей неспешности и расслабленности. По дороге купила себе булочку с вишней.
Меня словно что-то толкнуло и булочка в бумажной обёртке с символикой той самой кондитерской выпала из моих рук.
— Гадство! — выругалась я и наклонилась, чтобы её поднять и выкинуть. Оставлять её вот так на чистой улице было бы свинством.
Я замерла, едва распрямившись. Меня окатило чужой жадностью, враждебностью и чем-то мрачным, густым, тёмным...
Мои мысли стали путаться, ощущения изменились. Охватила тревога и подступающая паника. Липкий холодный страх сковал меня, мешая сделать вдох. Я почувствовала позади себя движение, словно кто-то меня обхватил. Чужое кислое дыхание прямо у щеки.
— Нашёл!
Услышав это, мне стало до жути страшно. По коже пробежали мурашки, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Я забыла, как дышать. Перед глазами заплясали черные пятна.
— Теперь не убежишь, — выдохнул мужской неприятный голос прямо мне в ухо. Я съежилась от неприятных ощущений и почувствовала себя такой маленькой и беззащитной! Всё тело сковало льдом ужаса.
Чужое лицо, украшенное улыбкой, всплыло в сознании, да так красочно!
Вот и всё? Конец?
Ужасная мысль.
Ледяной порыв ветра пронесся мимо, закружив опавшие листья.
Меня куда-то резко дёрнуло.
— Даже не пытайся, — злобно прошептал знакомый голос. — Ты выбрал не ту жертву!
Я совсем сошла с ума, если мне померещился голос Эйшара. Я упала на колени, касаясь пыльной улицы руками в перчатках. Вдох. Судорожный, поверхностный. Я смотрю на камни, пытаясь заставить себя сконцентрироваться и вернуть поплывшее зрение. Ещё вдох. Я выпрямилась и обернулась, едва вспомнив, как дышать.
Оказалось, не показалось.
Руку начало жечь, точно вычерчивая рисунок на коже. Я была рада, что он скрыт под длинными кожаными перчатками.
С трудом перевела дыхание, чувствуя, как отступает липкий, парализующий страх и на смену ему приходит бесконечное, невыразимое облегчение.
Эйшар как-то странно держал незнакомого мужика, решившего на меня напасть со спины — за шею в... удушающем блоке. Его рот открывался, он кряхтел, но толком не предпринимал попыток вырваться.
— Что ты здесь делал? — Эйш с рыком и сталью в голосе требовал ответы. Он был не просто зол — он был в ярости. — Что ты пытался сделать?!
Он вскрикнул. Кажется, Элгрин его действительно мог задушить!
— Стой! — взмолила я.
Глаза мужчины были пусты, будто стеклянные, как у игрушки. Я попыталась считать его полностью, переключиться на чужое восприятие — сняла барьер, желая уловить его эмоции, ощутить внутри мужчины хоть что-то! Я заглянула в него... А внутри... Пустота. Звенящая пустота. Пугающая. Пустынная. Я сглотнула. Прямо как у того подростка, полуэльфа.