Основатель магазина волшебных редкостей гордился атмосферой, царящей в его заведении. Здесь работали талантливые инициативные люди. Как и в любом коллективе, случались ссоры, помощникам был не чужд дух соперничества. Но все же… В магазине волшебных редкостей ощущалась некая незыблемость, уникальное в своем роде постоянство маленького уютного мирка, который вовсе не находился в состоянии конфликта с тем большим миром, начинавшимся за парадной дверью.
Аториус Глэдтон отлично понимал, что именно эту особенность надлежит сохранить для потомков. Но как сохранить ощущение? Эта задача посложнее, чем консервация собственного кабинета и хитрое устройство порталов. Аториус Глэдтон безуспешно бился над ней уже несколько часов.
– Ну, а что мне делать с тобой? – спросил старый маг у большого изумрудно-серого попугая. Птица описала круг над потолком и привычно села на стеллаж. Аториус лишь вчера аккуратно расставил на нем все папки. Но стоило ли надеяться, что стеллаж надолго приобрел благообразный вид?
По правде говоря, судьба питомца занимала Аториуса Глэдтона ничуть не меньше, чем судьба магазина. Что станет с Ниро после его смерти? Глэдтон перебрал в уме всех знакомых, но так и не обнаружил среди них человека, которому можно было бы поручить заботу о попугае. Разумеется, все осложнялось из-за характера птицы. Ниро вел себя в магазине крайне независимо и частенько хулиганил. Мог, словно невзначай, опрокинуть горку шляпных коробок у госпожи Эрмин, а потом отправиться на территорию господина Эрмина и проделать то же самое с обувными коробками. Мог залететь в канцелярию и устроить настоящее стихийное бедствие, результатом которого становились распотрошенные папки и разорванные на мелкие клочки бумаги. Но странное дело… После проделок Ниро между бывшими супругами всегда – пусть и ненадолго! – воцарялся мир (взаимопониманию немало способствовали совместные планы по поимке попугая). А в канцелярии после восстановления документов обнаруживалась ранее никем незамеченная ошибка.
Аториус всегда наблюдал за Ниро с исследовательским интересом. Каждую жалобу на птицу он внимательно изучал. В большинстве случаев ему удавалось выяснить, что недовольный поведением попугая служащий вынужден был столкнуться с трудностями и когда наконец их преодолевал, выяснялось, что действия попугая этому косвенно поспособствовали. Конечно, Ниро никто не торопился благодарить за полученные жизненные уроки (а также за порванные документы с ошибочными расчетами). И все же Аториус Глэдтон поглядывал на птицу не без уважения. Она попала к нему от искателя по имени Сэдвин. Тот специализировался на магических существах и как-то раз привез из экспедиции полдюжины фениксов и одного попугая. Так как для каждой птицы полагалась отдельная клетка, основатель магазина волшебных редкостей немало удивился, обнаружив, что Сэдвин одну из них использовал на попугая. В отличие от золотисто-огненных красавцев, эти птицы были совершенно обделены магией.
– Этот попугай не так прост, как кажется, – заверил Глэдтона искатель. – Сдается мне, в его родословной были либо фениксы, либо еще какие-то магические существа. В стае к нему относились не хуже, чем к остальным птенцам. А ведь этих птичек не проведешь. Они не стали бы выкармливать его, если бы не признали за равного.
Сэдвин был одним из первых, кого нанял Глэдтон, решив самостоятельно вести торговлю в магазине. Ему ни разу не довелось усомниться в преданности и честности этого человека. Основатель магазина волшебных редкостей доверился суждениям искателя. Так как отправить попугая в отдел, где велась торговля магическими существами, оказалось нецелесообразным, он оставил попугая у себя.
Из года в год Аториус Глэлтон замерял магический фон Ниро, но раз за разом приходил к неутешительным выводам. Магия в питомце Глэдтона так и не пробудилась, зато он вырос до несвойственных попугаям размеров. И это при том, что Ниро не проявлял повышенного интереса к еде, а иногда просто-напросто игнорировал миску с кормом.
Глэдтон сам не заметил, как привязался к питомцу и научился безошибочно угадывать смысл его проделок. Попугай никогда не оказывался в случайное время в случайном месте. В кабинет Глэдтона он чаще всего влетал через… шкаф. Аториус давно обнаружил несколько неплотно прилегающих друг к другу панелей, но не мог отказать своему питомцу в эффектных появлениях.
Пребывая в раздумьях о будущем, Аториус Глэдтон не сразу заметил, как Ниро спикировал на один из стоявших вдоль стены стульев и начал расправу над его обивкой.
– Немедленно прекрати! – нахмурившись, потребовал старый маг. Попугай даже клювом не повел, продолжая самозабвенно потрошить стул.
– Ах ты, несносная птица! – воскликнул Глэдтон и с неожиданной для своих лет резвостью поднялся из-за стола. – Ну сейчас я тебе задам…
Аториус намеревался схватить попугая и запихнуть в шкаф – пусть улетает той же дорогой, что и прилетел. Стул, в конце концов, еще не безнадежно испорчен. Уж если не он сам, так госпожа Эрмин непременно сможет его восстановить при помощи магии.
План Глэдтона потерпел фиаско уже на первом пункте своего выполнения. Привычно обхватив попугая и прижав его к себе, маг не успел среагировать, когда Ниро изловчился юркнуть ему под локоть. Более того, попугай исхитрился перед этим клюнуть почтенного основателя магазина волшебных редкостей в ладонь.
Аториус Глэдтон растерянно замер.
Впервые он не понимал поведения своенравного питомца. Может быть, все от того, что раньше Ниро не выбирал его объектом своих проказ?
– Чего ты добиваешься? – спросил он попугая.
Ниро теперь осторожно прохаживался по полу в паре метров от него.
Словно прося попугая выражаться яснее, Аториус Глэдтон метнул быстрый взгляд на пострадавший стул, а потом покачал головой и развел руками. Он уже успел забыть о небольшой ранке, когда с ладони сорвалась алая капля крови. Коснуться пола ей было не суждено – к ней стрелой метнулся Ниро. В следующее мгновение изумленный Аториус Глэдтон лицезрел как алая капля без остатка впиталась в изумрудное оперение.
Попугай и старый маг обменялись выразительными взглядами. Каждому нужно было сделать выводы и принять решения.
– Да… Пожалуй, ты прав, медленно проговорил Глэдтон. – Тройная привязка – это лучший вариант. И еще одна гарантия того, что потомки не испоганят мой магазин. Ты за всем тут присмотришь, верно?
Глэдтон вернулся к столу. В одном из его ящиков маг хранил потрепанную тетрадь. На протяжении всей своей долгой жизни он делал в ней записи. Бумаге доверялись лишь самые сложные и ценные заклятия.
Попугай подлетел ближе к столу и теперь заинтересованно наблюдал за Аториусом.
– Я ошибся насчет тебя. Этот твой дар… давать подсказки. Наследие фениксов, не так ли? Сдается мне, магия тебе вовсе не нужна. А вот долголетие… Хм, не знаю, насколько щедра оказалась к тебе природа, но проживешь ты долго, очень долго. В этом смысл привязки.
Аториус Глэдтон закатал рукав, сделал тонкий надрез на запястье и закрыл глаза, начиная формировать заклятие, которое прочно свяжет необычного попугая и необычный магазин.
Ниро с величественным спокойствием взирал на происходящее. Что бы там себе не воображали люди, он гораздо лучше них знал, когда и что им следует делать. Конечно, к стоявшему сейчас перед ним магу он относился снисходительнее, чем к остальным обитателям магазина. Все-таки он подарил Ниро этот удивительный дом. Но почему старик только сейчас догадался, что стоит навечно узаконить его права на это место? Люди ужасно недогадливы… Приходится раздавать им подсказки, не жалея ни клюва, ни когтей.
Попугаю было невдомек, что совсем скоро из уважения к памяти Аториуса Глэдтона его начнут величать талисманом магазина волшебных редкостей. Впрочем, если бы его поставили в известность, вряд ли бы его смутило это звание. Он пронесет его сквозь века. А потом? Потом правда о том, кто был его хозяином, станет совершенно неправдоподобной – попугаи ведь так долго не живут.
Он будет наводить страх на нерадивых клерков и жить в полной уверенности, что милостиво позволяет людям посещать свои владения. Он будет летать по огромному магазину, охраняя его благополучие.
Он будет ждать достойного приемника Аториуса Глэдтона.