— Однажды ты не захочешь быть с человеком? — вздохнул Аморан, и толстая ветвь хрустнула в руках от напряжения.
— Оставь костёр, — взволнованно попросила я и легко потянулась к дровам через тонкий мир. Огонь ярко вспыхнул и бросил красноватые блики.
— Иди сюда, — позвала, потянулась всем телом к застывшему мужчине, самому дорогому человеку. — Аморан, вопрос в том, захочешь ли ты быть с магом, сможешь ли любить после изменения?
— О чём ты говоришь? Думаешь, из-за Хегельга и Гнека я возненавижу твою сущность? Глупая, только твоя любовь удерживает на этом свете. Гнек не зря усыплял меня, вампир знал, что я убью себя и его заодно.
— Не надо так говорить.
— Но это правда, и до того как в моей жизни появилась ты, самоубийство было главной мечтой. Я смаковал её сотню лет, едва обретал сознание. Это не малодушие — желать забвения, когда изо дня в день смотришь на смерть, пытки и кровь.
— Я боюсь сама себя, когда приходят мысли что ты в опасности. Они рождаются в голове яростными призраками, доводят до безумия.
— Тебя любит человек, но не инвалид или немощный калека. Я умею сражаться, а ещё лучше убивать. Не сомневайся во мне, Паулина, оставь страхи.
— Если когда-нибудь я попытаюсь запереть тебя за семью замками, спрятать от всего мира, захочу владеть безраздельно, Аморан, беги от меня! Это буду уже не я. Значит, человек во мне исчез окончательно.
Аморан присел на кровать, и я переползла к нему на колени. От мыслей о смерти в голове помутилось.
— Зачем, милая? — он нашёл в себе силы улыбнуться и укутать меня в одеяло. — Я и так твой безраздельно.
— Маги мыслят не так как люди.
— Придётся привыкать, к тому же я сотню лет слушал мысли Гнека. Он конечно уже не совсем маг, но вначале мог думать о чём-то ещё кроме жажды убивать. Так что представление о магах изнутри имеется.
— Я ревнивая эгоистка и временами сама поражаюсь жестоким мыслям, приходящим в голову, — нос уткнулся в мужское плечо.
— С чего ты решила, что я другой? — удивлённо спросил Аморан. — Да я с ума схожу, оставляя тебя каждое утро. Готов биться об стену головой от бессилия, что не могу защитить любимую женщину, быть рядом. Каждый раз ненавижу себя, отпуская с Хегельгом, дерусь с ним, а потом бешусь и мечусь по дому. Один вопрос разъедает мозг, а вернёшься ли ты?
В сознании складывались слова клятвы самой себе. Я отрежу правую руку и никогда не восстановлю её, если попытаюсь сделать Аморана рабом, какими бы красивыми словами не заменялась суть. Маги превратили жизнь Аморана в бесконечный ад, оплели паутиной, из которой не выбраться самому. В этот миг я ненавидела магию в себе и ту хладнокровную тварь, в которую постепенно превращалась. Комната закружилась перед глазами, в голове бился колокол вины, неоплатной, огромной, тяжёлой.
— Прости!
Крик оглушил нас, распахнул окна настежь. Ворвавшийся ветер бросил в лицо холодные капли. Они стекали по щекам, вместе с потоком слёз. Я опять ревела.
— За что? — Аморан уложил меня на кровать и пошёл закрывать окна.
— За всё горе, что причинил мой народ, за каждый миг, прожитый Проклятым.
Постель прогнулась под нашими телами. Аморан подмял меня под себя и выпрямился на руках. Подсохшие пшеничные пряди обрамляли серьёзное лицо, даже жесткое. Глубокие складки прорезали лоб, губы изогнулись в хищный оскал.
— Не тебе просить прощение, — прорычал он.
— Прости за сомнения и эгоизм. Не знаю, как нужно любить такого сильного человека, как ты.
— Я научу. Пусть это будет новым уроком, маг.
Буря накрыла меня, вместе с терзающими губами. Руки почти грубо перевернули на живот и схватили за волосы, принуждая выгнуться навстречу. Агрессия переплеталась с жаждой. Он не наказывал, не мучил, ярость перегорала в страсти. Аморан входил резко и мощно, пока я не застонала от нахлынувшего наслаждения. Постепенно движения замедлялись, кончики пальцев нежно ласкали спину и грудь. Мое имя слетало с искусанных губ любимого в момент оргазма, одного на двоих. Нас вновь опалило солнце, окутав потоками сладкого забытья.
Позже, когда сердца перестали бешено колотиться, Аморан приподнялся надо мной и провёл рукой по щеке. Он спросил то, о чём так и не поговорили с момента моего возвращения. Откладывать разговор дальше невозможно, я должна всё объяснить, чтобы это не стало между нами.
— Вчера я нашёл тебя окровавленную и израненную. Это маги сделали?