Он окончательно утратил человеческий облик, сменив бледную кожу на оболочку из живого янтаря. Теперь источник просматривался и в реальном мире сквозь полупрозрачное тело со знакомыми очертаниями.
— Я могу потерять слишком многое, если откажусь от прежней сути.
— Если не выживешь, то потеряешь всё! Понимаешь, всё!
— Не знаю, Аирель, я запуталась в вопросах без ответов, предположениях, противоречивых чувствах.
— Поверь мне, Паулина. Отвоевав Аморана у Гнека и выжив после всех испытаний, ты обретёшь будущее. Тебе не ведомо, что может случиться потом, на что способна жрица магов в зените силы. Не отбирай у нас надежду из-за призрачных страхов и предрассудков. Ты поклялась Аморану выиграть битву, и обязана сделать это любой ценой. Сомнения бессмысленны, если впереди лишь смерть. Дай себе шанс, прошу.
— Что делать? Скажи, Аирель, научи, — решилась я, бросаясь в омут с головой.
Маг прав, сто раз прав, но как же страшно сделать ещё один шаг в сторону и не вернуться к прежнему, привычному. Сколько, кажущихся незыблемыми, стен предстоит сломать, расшибить их головой и переступить через прошлое? Боялась потерять себя прежнюю? Но именно это и предстояло сделать, чтобы появилась надежда на будущее и не только у меня.
— Помогу, только не противься, доверься. Всё будет хорошо. У тебя получится, лишь позволь прикоснуться к душе, — на этот раз Аирель входил в сознание аккуратно и деликатно.
Я доверчиво слушала тихий голос и шла за ним. Он разбегался вездесущими лучами, отсекал прежние запреты, отодвигал в темноту и забвение человека. Аирель звал мага, и моё сознание позволило ему заполнить себя. Новые, незнакомые эмоции и мысли всплыли и голове, впервые я не прогоняла их, а чутко прислушивалась. Некоторые из них и раньше проскальзывали блёклыми тенями, но всегда захлебывались под напором человеческих переживаний и моральных устоев.
— Новое — это не плохо или хорошо. Не бойся сущности мага, позови её и взлелей, — нашептывал проникновенный голос, обволакивая душу уверенностью, прогоняя сомнения и страхи. Я ощутила себя по-настоящему другой и от всей души захотела обрести истинный облик своего народа.
— Смотри, тело меняется! — воскликнула я и поднесла ладонь к лицу.
Аирель накрыл её большой ладонью. Пальцы переплелись в радостном пожатии. Одежда истончилась и развеялась, обнажив полупрозрачное тело с горящим источником внутри. Оно казалось просвечивающимся до тех пор, пока изменения не докатились до лица. Окончательно приняв облик мага, я получила новое видение окружающего мира. Мужчина, державший за руки, больше не выглядел живой статуей из янтаря. Я смотрела другими глазами на совершенно преобразившегося Аиреля. Новые краски, не видимые ранее, глубокие и пронзительные, отразились на теле мужчины. Не хватало дыхание от нахлынувших чувств, это сродни ощущениям новорожденного дитя, впервые увидевшего родителей и запечатлевшего их образ. Хотелось плакать от счастья и восторга, так мог выглядеть…
— Бог, — хрипло прошептала я.
— Это всего лишь некромант, — засмеялся Аирель, и я задохнулась от необычной яркой красоты.
Он открыл мне глаза, терпеливо вёл к пониманию себя, осветил душу. Меня тянуло к нему, а его глубокие чувства читались в переливах ауры, в чуть прищуренных глазах, трепетных руках. Что я отвечу, если он снова спросит о любви?
— Почему маги возвращаются в человеческие тела после инициации? Что может быть прекрасней смотреть в истинные лица своего народа, видеть непредставимо больше граней энергии, практически находясь в физическом и тонком мире одновременно, легко и комфортно. Границы доступного раздвинулись, словно в тёмной и маленькой комнате внезапно раскрылось окно с видом на бескрайний океан. Зачем мы надеваем тесные маски, загоняем себя в узкие рамки?
— Нам приходится рождаться и жить среди людей и других рас, сохранять приемлемую для них личину. У нас нет своего собственного мира, и доверия друг к другу тоже нет.
— Но ты и Хегельг смогли довериться мне.
— Больше того, постепенно вокруг тебя соберутся остатки народа, моя жрица.
— Я смогу?
— Ты сможешь, — дотрагиваясь до плеча легким поцелуем, шептал ласковый голос, и я не отстранилась.
Аирель не нарушал клятву, прикасаясь ко мне подобным образом, потому что я сама хотела этого. Мир людей очень далеко, а в мире магов появились совершенно другие желания, которые воспринимались естественно и свободно.