— Подожди, — услышала я над самым ухом.
— Время заканчивается.
— Тебе не обязательно находиться перед Гнеком, чтобы вонзить кол, — Аирель тихо подошёл сзади и схватил в охапку, удерживая на месте. Он склонился к самому ушку и щекотно дотрагивался губами.
— Но я так привыкла.
— Значит, нужно отвыкать. Я не собираюсь тратить время на беготню к вампиру во время уроков, — суровый тон не вязался с нежными прикосновениями и сбивал с толку.
— Э-э-э…
— Ты свободно чувствуешь, что происходит в радиусе нескольких километров, а если напряжешься, то почувствуешь и гораздо дальше, быть может, весь остров. Да, моя девочка, а если ты ещё этого не делала, значит, просто ленилась. Но мы это быстро исправим. В собственном доме от тебя не укроется ничто, и ты не просто чувствуешь, а прекрасно видишь внутренним зрением каждую комнату и любую деталь. Ведь так? — продолжал маг, легонько целуя за ушком.
— Вообще-то ты прав. Я вижу движение огня в факелах вдоль коридора, Пряника, пристраивающегося другим боком на своей золотой куче, ползущего по стене паука. И улыбку на губах Хегельга. Отец только делает спящий вид, а на самом деле прислушивается. Лишь комната учителя закрыта от взгляда, но это из-за его щитов.
— А Гнека видишь?
— Его веки вздрагивают, а сила расползается по гостиной. Вампир возвращается, — словно в трансе сообщила я.
Мне бы бежать сломя голову, зажав в ладони острое древко. Так бы действовала Паулина — человек, а маг уже не видел в этом необходимости. Странная собранность и спокойствие овладело разумом.
— Где колья, Паулина?
— Вот они, лежат аккуратным рядком у скованных ног Гнека. Но мне не обязательно брать их. Я могу создать тысячу за пару секунд.
— Умница, а теперь действуй!
Ничего сложно в плетении узора на расстоянии, просто раньше не приходило в голову попробовать подобное. А уж разогнать получившийся кол и вогнать в серо-зелёное тело, сымитировав замах, не составило большого труда. Вампир вновь повис в цепях, а я захлопала в ладоши, радуясь маленькому уроку, словно подарку на День рождения. Казалась бы, такая безделица, но почему-то раньше я не додумалась выйти из положения подобным образом. Аирель подтолкнул к нужному исходу легко и непринуждённо, не выпуская из рук. Хегельг усмехнулся и прикрыл глаза, довольный результатом наблюдений.
— Не вздумай отвлекаться на уроках подобной ерундой. Тебя ждут более серьёзные занятия.
— Какие?
— Посетим одну из столиц Мотейры.
— Прямо сейчас, а обед? — но меня уже не слушали, а крепко взяли за руку и потащили прочь от входной двери.
Я так и не вошла в дом, хотя и побывала в нём. Аирель поймал пространственную нить и задал чёткое направление. Следующий шаг привёл нас на возвышенность недалеко от городских стен.
Город впечатлял размерами, как гигант, что раскинулся на покатых холмах. Точнее то, что от него осталось. Пустые окна строений, остатки разрушенных стен, кое-где сохранивших цвет лазури, обломки, поросшие вездесущим плющом, кустарниками и деревцами. Природа медленно затягивала раны, пытаясь укрыть черепки разбитой цивилизации зелёным занавесом. Но самые большие строения упорно возвышались гордыми, но мёртвыми исполинами. Даже обвалившиеся руины огромных дворцов и храмов внушали трепет. Былая красота до сих пор просматривалась в призрачных останках столицы людей и любимом пристанище магов. В центре города, как раковая опухоль расползлось чёрное пятно. Зелёное море не решалось переступить изрезанную границу выжженной земли.
— Что это?
— Это всё, что осталось от великолепного дворца королевы Тез. Она так и не покинула столицы и своих знаменитых золотых покоев, а рассыпалась горсткой пепла, как и вся королевская семья, охрана и слуги. Подробности лучше узнать у твоего отца — это его рук дело.
Аирель потянул прочь с холма к огромному городскому кладбищу. А я передёрнула плечами от нового напоминания о неблаговидных поступках Хегельга, но тут же осадила себя. Единственное существо, деяния которого имею право осуждать — я сама.
— Аморан бывал здесь?
Я прикасалась к истории, затаив дыхание. Одно дело слушать о событиях, а совсем другое — видеть место, где они происходили. Трагедия воспринималась в новом свете, более объёмно и впечатляюще. Рождались новые чувства, они наслаивались на слышанные ранее истории, складывались в общую картину.