Сама не своя я протянула руку к ставшему родным лицу Аяны. Мало видеть, хотелось почувствовать её тепло, ощутить реальность плоти. Девушка прикрыла глаза и слегка вздрогнула от первого прикосновения. Кончики пальцев, едва касаясь, обвели чёткий изгиб бровей, ощутили шелковистую гладкость кожи щёк, слишком горячих для человека. От щекотки губы растянулись в лёгкой улыбке, и я улыбнулась в ответ. Их контур едва улавливался, словно прикрытый полупрозрачными лепестками бледно-розовых цветов. Аяна, несомненно, очень мила, но её облик не вгонял в оторопь неземной красотой. В ней нет ни капли искусственности, кукольного совершенства. Она словно природа, живая и естественная, никогда не принимающая абсолютно идеальную форму, но при взгляде на неё захватывает дух.
В затухающем свечении возникли уже знакомые алые ленты. Они текли по рукам Аяны, проскальзывали сквозь длинные музыкальные пальчики с острыми ноготками, постепенно закрывая плечи, грудь и тонкую талию. Гладкие полоски, словно вторая кожа, ложились на бёдра и стройные ноги. Узкие ступни скрылись в мягких сапожках. Девушка глубоко вздохнула. Бушующая энергия обуздана и спрятана глубоко-глубоко. Аяна пригладила волосы, запустив в шоколадную копну ладони и перекинула упавшие пряди на одну сторону. Девичья головка склонилась набок и меня охватила волна радости и приязни.
— Это тоже я.
— Не обижайся, но этот мне образ нравится больше предыдущего, звериного.
— А по-моему, я очаровашка в любом случае! Разве нет?
Уголок рта дрогнул и поплыл вверх. Аяна смогла удержать серьёзность лишь на минутку, а потом заливисто рассмеялась. Смех полетел по предрассветному парку, подхваченный проснувшимися птицами. Они напомнили, что совсем скоро рассвет. Я сбросила очарование, навеянное преображением единорога, и проблемы мира вновь накинулись со всех сторон.
— Пойдём, я покажу дом, — моя ладонь нашла узкую горячую ладошку Аяны и бесцеремонно потянула по направлению центрального входа.
— Куда ты так летишь? — ворчала подруга, едва поспевая переставлять ноги. Я же мчалась и ничего не замечала.
— Понимаешь, через полчаса Аморан уйдёт и меня заберут на очередной урок, а вечером тоже будет некогда. Хочу показать дом, ты выберешь комнату, и мы, может быть, успеем обустроить её, как тебе нравится, — слова сыпались скороговоркой, во мне словно завели часовой механизм, и я пыталась всё успеть.
— А может, ты хочешь жить отдельно, как Аирель? — внезапно остановившись, как вкопанная, спросила у подруги. Аяна налетела на меня с разбегу, но я успела поймать её.
— Предупреждать надо! — буркнула она и выскользнула из моих рук, чтобы поправить волосы. — Жить буду в доме конечно. Что я, бродяжка какая, на дворе спать?
— А-а-а… — потянула я и понимающе кивнула, — тогда пошли, а то вон тот "бродяжка в чёрном" испепелит нас глазами.
Снова взявшись за руки, мы стремительной походкой направились к дому. Мужчины провожали странными взглядами, значение которых не берусь расшифровать. Каждый тщательно за ними что-то прятал, но на поверхности витало чувство ревности со множеством оттенков. Неужели эти большие сильные мужчины чувствовали себя неуверенно от того, что в моём окружении появилась женщина? Миниатюрная Аяна, которая ниже меня на пол головы, ворвалась в наш тесный и сумбурный мирок, как гигантское торнадо. И моё семейство оказалось просто не готово, что в жизни Паулины появится существо, мгновенно занявшее огромное место в сердце. Аяна потеснила с пьедестала мужскую компанию, а, по-моему, всё что ни делается — к лучшему.
— Зачем ты держишь в доме низших духов? — в свою очередь резко остановившись, спросила подруга. Мёртвые слуги замерли на месте и смотрели только на хозяйку, — неужели сама не можешь навести порядок?
— Знаешь, если я ещё на это буду тратить силы и время, то просто свихнусь. К тому же это подарок Аиреля.
— Ага, за разгром на кладбище, — цыкнула Аяна.
Девушка подозрительно рассматривала рослую покойницу. В тонком мире она трогала надёжность подчинения. Из-за кустов, как всегда торжественный и невозмутимый вышел Пряник, на шее которого висела подвеска, питающая духов. Не таскать же камень за собой по всем мирам, мало ли что? А Пряника попробуй поймай, надёжней хранителя не придумать.