— Я тоже там бывала и не раз, правда слишком давно, ещё до трагических событий. В благодатном мире эльфов, единорогам всегда были открыты двери. У нас общий Творец, а значит в какой-то мере мы родственники. Жаль, что сейчас наши пути разошлись, — грустно рассказывала Аяна, сложив руки на груди.
— Подожди! Тот маг убил владыку эльфов? Это был их мир? — ошарашено спросила я и присела на диван. В голове с бешеной скоростью складывались недостающие кусочки мозаики, и всё-таки чего-то не хватало.
— Паулина, не начинай заново старую песню, как тебе хочется подержать эльфов за уши. На эти глупости нет времени, — цыкнул Хегельг.
— Какие уши, папа! С момента возвращения из мира Терроны и Терра, меня преследуют видения о дивном народе. Я видела рождение странного младенца в эльфийской семье.
— Почему молчала об этом? — отец мгновенно оказался рядом и судорожно схватил за плечи. Серые, всегда холодные глаза возбуждённо блестели.
— Я хотела сообщить, честно, но постоянно что-то мешало, находились более важные дела. После возвращения рассказала бы обязательно. Что происходит, отец? Почему я вижу именно эту новорожденную девочку по имени Алният?
— Так она уже получила имя, — потрясённо прошептал Хегельг.
Отец присел передо мной на колени, не отпуская взгляда. Он бесцеремонно врубался в сознание, туда, где вился клубок памяти. Я могла бы вышвырнуть отца из собственной головы, моих сил уже хватило бы, но не сделала этого. Напротив, услужливо разматывала нить воспоминаний. Он вытеснял энергию некроманта из меня, привлекая внимание только к себе. И я судорожно вздохнула от колючего холода внутри. Это как будто внутренности погружаются в жидкий азот и мгновенно покрываются колючим инеем.
— Алният — рожденная болью. Так назвал ребёнка её отец, эльф по имени Вейдэ. Что в ней такого?
— Разве ты не чувствуешь, не догадываешься?
Глаза Хегельга так близко, они гипнотизируют, пытаются прочесть глубинные эмоции. И я вновь ученица перед ликом мудрого и сильного учителя, он скала, а я песчинка. Уверенность тает, как снег на солнце. Маленькая девочка перед мощной фигурой отца. Я вжала голову в плечи и, заикаясь, ответила:
— Мои чувства довольно необычны, чтобы походить на правду, папа.
— Ты даже не представляешь, что случилось на самом деле, и каково значение этого события для всех нас!
Хегельг что-то выяснил для себя, но отнюдь не успокоился. На щеках выступили пятна болезненного румянца, губы побледнели, а в глазах горели отблески плохо контролируемых эмоций. Отца трясло мелкой дрожью. Рядом с нами присел на корточки Аирель, обняв меня за ноги. Его руки сейчас холодны, на полупрозрачном лице чёрными пятнами выделялись широко открытые глаза. Маг пожирал взглядом и тяжело дышал. Происходило что-то действительно важное, настолько важное, что оба мага теряли самообладание. Они смотрели на меня, как на восходящее солнце из сумрака вечной ночи, такими они были лишь на Терродане.
— Что происходит? — хрипло произнесла я и встала, но мужчины так и остались сидеть у ног, пугая непонятными взглядами.
— Помнишь, я рассказывал, что маги бывают рождённые и природные? — дождавшись кивка, отец продолжил. — Источники природных магов создаёт Террона, наша бессмертная Мать-богиня. Они непостижимым образом сами находят подходящий сосуд среди живущих существ не зависимо от расы. Тогда происходит чудо слияния тела, источника и души. Именно в этот момент из представителя какого-нибудь народа появляется новый маг, ещё не инициированный, не познавший себя, но уже не такой, как остальные. Террона слишком давно не создавала природных магов, наш народ разгневал Мать-богиню, она оставила нас на вымирание. Рождённых магов уже тоже не появляется. Но мы молились, просили о милости.
— Надежда — это единственное, что нам оставалось, перед тем как исчезнуть, — шептал Аирель, гладя меня по ноге.