— За то, что идёшь в разрез собственным желаниям.
Он намеренно явился мне не человеком. Его божественность сейчас очевидна. Никакой слабости, терзающих людей и магов противоречий, сомнений и ревности. Обессиленная испытаниями душа купалась в чистой силе первоисточника всего сущего Плеяды. Он — моя непоколебимая опора, самая прочная стена и основа. Можно сколь угодно долго носиться по мирам, но в итоге я снова окажусь здесь, с ним. И от этой мысли сердце сладко ныло. Не властелин, не владыка бережно держал душу в больших ладонях. Я обретала себя по крупицам, свернувшись на груди у бога — единственного, истинного, моего.
Глаза слипались, и целебный сон обнимал со всех сторон руками Аморана. Время истекало. Если усну, то проснусь уже не здесь. Я покрепче обхватила плечи любимого и уткнулась носом куда-то в шею.
— Спи, милая, отпусти это мгновение. И не забудь, когда будет совсем плохо, когда не останется сил терпеть, вспомни Эбилл, подумай обо мне и мы встретимся вновь.
Сон неумолимо проникал в меня, но, услышав тихие слова любимого бога, я с лёгким сердцем отпустила реальность. Из всего сказанного волновало и радовало только одно. Я прошептала это на прощанье, зажав в ладони орлиное перо:
— Мы встретимся вновь.
Глава 22
Как приятно возвращаться в собственное тело, хоть мышцы сводит от боли, и на затылке выскочила здоровенная шишка. Я снова ударилась многострадальной головой об каменный пол и теперь валялась в пыли на пороге склепа. Мне бы хотелось упасть на мягкую кровать, накрыться одеялом с головой и пусть проблемы пройдут стороной. Но вместо этого я со стоном поднялась на колени, обхватив голову руками. Глаза старались навести резкость и различить хоть что-нибудь в кромешной темноте пещеры. А чего собственно стесняться? Да будет свет! Магические светильники нагло вспыхнули, разгоняя торжественный мрак, и бодро расплылись во все стороны. А когда в глазах перестали плавать круги, для меня, наконец, открылись подробности недр склепа Акира.
На стенах пещеры остались странные следы. Складывалось впечатление, что камень откусывали гигантские челюсти, глыба за глыбой, пока не образовалась большая площадка примерно двадцати метров в диаметре. В самом центре на возвышении ожидаемо обнаружился каменный саркофаг, там ярко ощущалось присутствие сознания Акира. Но вот подойти к нему оказалось проблематично. Из центра зловещими лучами были уложены тела. Трупы с развороченными грудными клетками распределены в строгом порядке и выглядели так, словно их убили не более часа назад. В некоторых местах жертвы образовывали несколько слоёв.
Я попыталась найти место, куда бы поставить ногу, но тела лежали так плотно друг к другу, практически сплошным ковром, что от идеи пришлось отказаться. Тревожить и двигать мёртвых совершенно не хотелось, к тому же каждый из них пришпилен к полу тонкими пиками, явно ритуального характера. А снова испытывать на себе чары Заклятия я не собиралась, с меня хватило той кладбищенской пыли. В памяти всплыло одно из красных правил Хегельга, даже послышался его скрипучий голос:
— Запомни, Паулина, если не знаешь узора заклятия лучше не соваться в плетение. И не нужно ничего трогать, совать руки в подозрительные жидкости и хвататься за чужое оружие.
— Спасибо, папочка. Я запомнила, — прошептала послушная ученица холодного мага, и урезонила неуместное любопытство.
Хотя меня раздирало неуёмное желание попробовать, насколько остры пики спустя столько веков, а ещё хотелось рассмотреть, кого выбрали в жертвы для запретного ритуала эльфийские жрецы. Тела не принадлежали ни людям, ни магам, ни эльфам. Последним больше остальных положено бегать по лесу и нюхать цветочки, но именно дивному народу приспичило принести в жертву несколько тысяч непонятных существ, обречь Акира на невероятную пытку погребением заживо. Как-то не вяжется такая жестокость с теми эльфами, которых я видела. Пусть в видениях или через чужие воспоминания, но они были другими. Вот люди, маги или единороги запросто бы такое сделали, мало того, в наших историях были факты куда кровожадней и ужасней. Но не эльфы! Вспоминая Явана, ну не могла я представить, что подобное существо пойдёт на такую дикость. Тот внутренний свет, что горел в нём, делал эту ситуацию невозможной. На факт остаётся фактом.
Так что же случилось на самом деле? После смерти правителя, весь народ погрузился в траур и горе, гнев разгорелся в самых горячих сердцах. Но кто надоумил совершить их Запретный ритуал? Кому первому пришла в голову такая смертоубийственная мысль и почему другие его не остановили, а напротив, поддержали единогласно. Даже такой новичок в магии, как я знает, что есть запретные ритуалы и магия, которые потому и называются "запретными", что последствия их ужасны, необратимы и всегда ложатся искажением и несчастьями на создателя. Неужели мудрые, прожившие сотни лет, эльфы, зная это, сознательно пошли на ритуал? Что-то я очень сомневаюсь!